Книга Тайники партизанских троп, страница 77 – Юрий Мартыненко

Бедолага встрепенулся, повернул голову. Затем привстал, опираясь на здоровую руку.

— Осторожно, горячо, – предупредил очкарик, протягивая банку.

Бедолага, сдерживая стон, сел на лапник, выпрямив спину. Здоровой рукой принял банку. Подул на кипяток, сделал пару маленьких глотков.

— Заварить бы чем? – мечтательно произнёс очкарик. – К сожалению, нечем, – развёл он руками. – Не повезло нам, что ещё не лето, а только ранняя весна. Хотя какая там весна? По сибирским меркам март можно определённо считать продолжением зимы. Снег ещё везде лежит по низинам. Хорошо, что хоть пахан разрешил костры разводить, иначе всем бы нам хана. Простуда не даст себя долго ждать. Что, болит? Нисколько не легчает?

Бедолага мотнул головой.

— Давай-ка поглядим, что у тебя там? – предложил очкарик.

Он медленно размотал длинный грязный лоскут.

— О-хо-хо. Кажется, нагноение идёт. Сразу всех пальцев… Чем же можно помочь? – очкарик растерянно шарил глазами по стволам ближайших деревьев, по веткам кустарника. – На худой конец, сменить бы перевязку, да где найти кусочек чистой ткани? Знаю некоторые народные средства при нагноении, да толку-то?

— И какие это средства? – подал голос крепыш, молчавший до этого. Его звали шпалой.

— Квашеная капуста, толчёная кора калины, мёд, кашица из листьев подорожника, прозрачная плёнка, которая есть в репчатом луке. Продолжать?

— Хватит, – оборвал шпала. – Чего ему душу травить? – кивнул он на бедолагу, который глотал быстро остывающую горячую воду.

Очкарик, сидевший до этого на коленках на лапнике, энергично вскочил на ноги.

— Пойду посоветуюсь!

— С кем? – мрачно усмехнулся шпала.

— С паханом.

— Ну, валяй.

* * *

— Шпала, можно спросить?

— Ну?

— А откуда у тебя такая кликуха? На железной дороге работал?

— Работал.

— И кем же?

— Кочегаром на паровозе.

— А почему шпала?

— Паровозы по рельсам ездят?

— Ну да.

— А рельсы на чём лежат?

— На шпалах.

— Ну вот. Уже и не знаю, кто меня так назвал в лагере. Услышал, что железнодорожник, ну и приклеил кликуху.

— Да ты и по внешнему виду как бы вон какой здоровый и крепкий по сравнению с доходягами, – заметил очкарик. – Повезло мне, когда нас поставили на раскорчёвку пней.

— Здоровый я был до лагеря…

— Как-то никогда не спрашивал, за что именно 58-ю схлопотал? Я вот за несколько опозданий на работу, а ты за что?

— Портрет вождя уронили с паровоза…

— Как уронили? – удивился очкарик.

— Не то что уронили, он сам слетел. Как раз вели эстафетный поезд на Первое мая. В самый праздник это случилось. Уже въехали на станцию, уже почти остановились у перрона, портрет и слетел.

— Просто сам по себе?

— Видно, плохо закрепили.

— И что?

— И вот теперь я здесь. Вот на этой поляне. Сижу рассказываю тебе. – Шпала развёл руками. – 58-я статья. Агитация, направленная на ослабление советской власти.

— У меня контрреволюционный саботаж, – уточнил очкарик.

— А ты где трудился? – поинтересовался, в свою очередь, Шпала.

— Швейная фабрика. Наладчик швейных машинок. Да-да-да. Причём считался неплохим мастером своего дела. И план перевыполняли наши девчата, и цех наш вообще ходил в передовых. Многие работницы фото имели на доске почёта, – с гордостью ударился в воспоминания очкарик, оживляясь в лице.

— Женат?

— Что, простите?

— Женат, говорю?