Книга Тайна голубого стакана, страница 37 – Алексей Попков

— Сам не знаю, как прозевал, только… груз унесли! – По взгляду, который был брошен на него Гущиным, Мошков понял, что тот поражен его ротозейством. Почувствовав с новой силой угрызения совести, Мошков со злобой проговорил: – Но я найду его… они у меня еще попляшут!.. – И тут же поняв, что его громкие слова звучат пустой похвальбой, добавил уже значительно тише: – Честное слово, Степан Петрович, найду! Я этого так не оставлю, а тогда пускай берегутся!..

Если бы даже эти слова были сказаны громко, старший лейтенант Гущин все равно не услышал бы их: его внимание привлек голубой конверт, валявшийся на полу возле окна.

Недоумевая, как попало сюда письмо, Гущин поднял его и извлек исписанный печатными буквами листок твердой белой бумаги. Изумленный, он прочитал вслух:

«Немедленно уезжайте с рудника, если дорожите жизнью. Если не уедете, у вас появится голубой стакан, который откроет вам дорогу в могилу.

Ваш друг».

Гущин машинально взглянул в окно, возле которого лежал поднятый им конверт. Он увидел, что по дороге, такой широкой для пешеходов, но узкой для громадной автомашины, только что прошел прибывший из города автобус, который через несколько минут отправится обратно. Гущин решил: «Сейчас же поеду в город! Сам отвезу донесение, там помогут…»

А вслух сказал:

— Николай пусть идет домой, а ты, Афанасий Спиридонович, подумай, что можно сделать. Я через пару часов вернусь… Думаю, что тебе надо тоже отправиться домой и выспаться… Отдохни, а вечером, если будет время, заходи чайку попить!

— Какой там отдых? – возмутился старик. – Я в беде, я и в ответе. Забегу по пути на заимку, перекушу чего-нибудь и опять в тайгу… А груз я все равно найду, спокою мне не найти, совесть замучит!..

— Хорошо, хорошо, – сказал Гущин, думая о чем-то своем, и вышел во двор.

Хозяйка дома стояла возле конуры. Увидев квартиранта, она вытерла концом платка покрасневшие от слез глаза и жалобно сказала:

— Беда, Степан Петрович, отравил кто-то моего Полкана!..

Больше она ничего не в силах была сказать. Крупные слезы катились по ее лицу. Гущин наклонился к собаке и убедился, что она действительно издохла.

За воротами на полпути к автобусной остановке его догнал Николай. Оглядевшись по сторонам, он тихо сказал:

— Может, это я отравил Полкана, Степан Петрович…

— Ты? Чем же ты мог его отравить?

— Конфеткой… Вы их положили на стол, а я одну развернул и бросил. Полкан понюхал и проглотил.

— Иди с дедушкой, Коля, и ни о чем не думай.

Николай быстро догнал деда, вышедшего из калитки и повернувшего в сторону заимки. Когда они стали сворачивать в переулок, мальчик обернулся: старшего лейтенанта Гущина не было возле автобусной остановки, он вернулся чтобы взять оставшуюся на столе конфетку.

Уже третий день майор Новиков читал записки геолога. Правда, заниматься ими приходилось урывками: во время обходов в палату то и дело заходила Горбунова, а майор помнил ее совет не утомлять глаз, много времени уходило на лечебные процедуры, обязательно было соблюдать мертвый час… К тому же и почерк автора дневника, очень мелкий, убористый, затруднял чтение.

Теперь Новиков уже мысленно представлял себе несгибаемый характер геолога, рисовал себе его рослую, широкоплечую фигуру, ругал в душе царскую власть, погубившую талантливейшего исследователя.