Книга Тайна голубого стакана, страница 90 – Алексей Попков

В тот вечер, когда старший геолог Ковригина составляла отчет о своей научной работе, по лесу, по направлению к руднику, медленно шел Николай Мошков.

Мальчик вконец извелся, и было от чего: уже третьи сутки дед Афанасий не возвращается домой. Ушел он налегке, не взяв с собой ни плаща на случай дождя, ни даже куска хлеба. Не находя себе места, Николай тоскливо бродил по комнате, а когда становилось совсем невмоготу, выходил за ворота и, сев на завалинку, часами смотрел на дорогу.

Наконец он не выдержал, неизвестность и одиночество замучили его. «Добегу до рудника, – решил он, – зайду к Гущину или к водовозу Петру Афиногеновичу. Они друзья с дедушкой, пусть посоветуют мне, что дальше делать!»

Николай крепко запер изнутри ворота, перебрался через забор и пошел к поселку. Вначале он намеревался посетить водовоза.

«Гущин сильно занят, – рассуждал он, – а дядя Петя уже закончил развозку воды и отдыхает на конном дворе. Ну, а если его там не застану, тогда зайду к Степану Петровичу. Он-то уж обязательно поможет разыскать дедушку!»

Но когда с высокой сопки открылась панорама рудничного поселка, Николай вспомнил, что дяди Пети он не найдет: еще месяц назад водовоз уехал в отпуск, в колхоз к брату, с которым не виделся больше пяти лет. А воду должен возить вместо него конюх, незадолго перед этим принятый на работу. Прощаясь с дедушкой перед отъездом в отпуск, дядя Петя не очень лестно отозвался о новичке.

— Чудной какой-то! – сказал он тогда. – Говорит, что из деревенских, а лошадь запрягать стал – все перепутал. Дугу начал вставлять в гуж с правой оглобли, да еще и огрызается: «Я, дескать, к этому сызмальства приучен!» Ну, а с лошадьми обращаться умеет, слов нет!.. И к повозке бережно относится. Оглобли никогда на землю не бросит. Всегда поднимет осторожно и стянет веревкой потуже.

«А все-таки я зайду, проверю. Может, дядя Петя и вернулся, тогда пройду к Гущину!»

Спускаясь с горы, мальчик увидел внизу знакомый конный двор. Он был пустынен: лошадей угнали в ночное. Все телеги были убраны под навес, посередине двора стояла только телега с бочкой, а возле нее виднелась человеческая фигура. Сердце мальчика радостно затрепетало, на лице появилась улыбка, ему показалось, что это Петр Афиногенович, но, вглядевшись, он понял, что обознался: у бочки орудовал новый конюх, которого дядя Петя называл Никифором Ивановичем.

Николай уже решил пройти мимо двора, к рудоуправлению, где и сейчас, поздно вечером, можно было застать Гущина, но неожиданное событие заставило его изменить намерения. Мальчик увидел, что по дороге, направляясь к конному двору, идет человек, тоже показавшийся ему знакомым.

«Да ведь это же тот человек, – вспомнил Николай, – который вышел из-за кустов, когда к нам приходила женщина в зеленой блузке и угощала меня конфетами! Зачем это он идет сюда?»

Это действительно был Смельчак. По его одежде было видно, что он только из шахты. Брезентовая куртка, такие же брюки и шахтерский желтый шлем были мокры и испачканы глиной. Подойдя к воротам конного двора, он оглянулся через плечо, будто хотел убедиться, не следят ли за ним, и только убедившись в этом, прошел в ограду.

— Никифор Иванович, ты здесь? – негромко окликнул он.

Конюх, наклонившийся возле бочки, поднял голову и молча поглядел на него.