Книга Дело наследников в законе, страница 72 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

Александрыч, очевидно, запамятовал, что перед ним сидит не простая накрашенная телка, а гостья и, кроме того, сотрудник приличной сыскной фирмы. Он протянул к Женьке указательный палец, захотев пощупать место, где по идее должен был находиться бицепс, но не успел, так как в ту же секунду Женевьева по-кошачьи выбросила вперед руки, неуловимым движением уйдя в сторону, схватила бывшего опера за запястье и плечо, плавно дернула вперед. Сыщик, не ожидавший нападения, вмиг ткнулся носом в пол, а девушка, продолжая начатое движение, уже завела его кисть к лопаткам так, что Юрий взвыл.

— Прекратите. Сядьте спокойно! – Арчи вскочил из-за стола. – Вы что, решили свое умение показывать? Здесь не экзаменационная комиссия по айкидо. Лучше давайте ваши бумаги.

Женевьева как ни в чем не бывало снова грациозно уселась на стул, заявив, что она никого не просила тянуть руки и что русский сыщик вполне мог бы научиться отличать японские боевые искусства от обыкновенного самбо. Александрыч, проворчав, что не намерен иметь дело с сумасшедшими и что за такие дела надо морду бить, обиженно удалился, бросив уже из-за дверей:

— Я еще посмотрю, как она тебя обломает…

За дверями раздался грохот падающего тела, а вслед за тем – очередная тирада, которую бы в прессе прежних времен в лучшем случае могли процитировать только многоточиями.

— Ой, – запоздало всполошилась Женька, – там же мой чемодан!..

Арчи с ненавистью посмотрел на нее, решив, что все неприятности, видно, только начинаются, и не ошибся.

После ухода посрамленного сыщика Женевьева достаточно вразумительно поведала Николаю, что удалось раскопать французским коллегам, и подала ему тоненькую папку с собранной информацией.

— И еще, – она скромно потупила глаза, – вы не обижайтесь, но я должна была это сделать с вашим товарищем: иначе бы меня тут считали мамзелью с Монмартра.

Орлов хотел возразить, но девушка, не дав ему на это времени, попросила, чтобы ей дали посмотреть «живьем» акционеров «Транскросса»:

— Понимаете, я наблюдала тогда с напарником за вашими бандитами, лица были видны плохо (слишком далеко), но я хорошо запомнила их фигуры и походку…

У Арчи не было ни сил, ни желания спорить, и он, решив, что утро вечера мудренее, спросил, где остановилась гостья.

Она недоуменно посмотрела на Николая.

— Я думаю, что лучше всего было бы где-нибудь у вас. Отель – это слишком неудобно.

«„У вас“, – мысленно повторил Арчи, – ей-то легко сказать. Живут там на своих виллах, каждая из которых – дворец. Знала бы эта Женька, что „у нас“ только эта обшарпанная контора да „корабли-хрущовки“ в лучшем случае. Не к себе же ее тащить…»

Впрочем, Орлов холостяковал в отдельной двухкомнатной квартире и при случае мог бы разместить гостью у себя. Но, желая хоть как-то отыграться за ее вторжение, заявил, что сейчас единственное место для отдыха – его личная квартира и что любому гостю, который туда попадает хоть из Африки, хоть с Северного полюса, приходится готовить завтраки, по крайней мере для хозяина. Поэтому, мол, самое лучшее все же гостиница.

Но Женевьева заявила, что она никогда не была феминисткой. И утренняя готовка вдобавок к неприятной необходимости ежедневно лицезреть одного холостяка, но соотечественника и коллегу, – меньшее зло, чем надоевшие рожи немецких, а тем более английских туристов.