Онлайн книга «Дело влюбленного киллера»
|
Бланки, облигации, акции… «Ого, – не совсем приятно удивился Нертов, – чиновник имел какие-то дела и с нашим банком». И дела эти были не такие уж малые. Акции были записаны в основном на Светлану, на тещу Нину Семеновну да на всю их родню. Стоили эти акции прилично, говоря проще, целое состояние. Законный вопрос: откуда это водились бешеные деньги у простого госслужащего? На взятках столько не наберешь – десятилетий чиновничьей карьеры бы не хватило, – справедливо рассудил Алексей, прекрасно осведомленный о существующих в городе таксах взяток за те или иные услуги, оказываемые, скажем, при приватизации госсобственности. Если предположить, что Лишков удачно играл на бирже, пользуясь той информацией, доступ к которой давала ему его должность… Нет, и этот вариант не проходил! Ценных бумаг в чемодане лежало никак не меньше, чем на сотни тысяч долларов – даже по самой первой прикидке, без особой корректировки на нынешние расценки. Только сейчас Алексей начал осознавать немыслимую величину этой суммы. Он еще раз принялся перелистывать и перебирать сложенные в стопки бумаги. Нет, ошибки не было. Чтобы заполучить такие деньги, чиновник должен был или иметь дико прибыльный бизнес, или… Алексей был не в силах сообразить, что еще могло бы послужить источником невероятных доходов Владимира Ивановича. Светкин супруг не числился среди крестных отцов питерской мафии. Светка говорила что-то об оформленных на нее зарубежных фирмах… Этот вопрос мы проясним через Арчи, решил Алексей. Может, опер-сыщик уже и разузнал что, почему бы и нет? «Собственно, – вдруг остановил себя Нертов, – а зачем мне во все въезжать? Стоит ли этим заниматься, тем более сейчас, когда надо сосредоточиться на отце да на Марине? С этими бы темными делами разобраться!» Но тут же оборвал себя: интуиция подсказывала, что есть смысл плотнее поинтересоваться типом, завладевшим далеко не малой долей акций его банка. Среди бумаг Алексей натолкнулся на записную книжку Лишкова, тоже предусмотрительно прихваченную Светкой. Он машинально раскрыл ее на букве, с которой начиналась собственная фамилия: «Н». Ни одного имени на странице не было – только инициалы, состоящие из двух букв, и проставленные рядом цифры. Сочетание «ЮА» повторялось в нескольких местах. Еще одна загадка, подумал Алексей. Ни Юрий ли Алексеевич Нертов, его отец, был зашифрован в записях? И что бы могли в таком случае обозначать все эти цифры? Он листанул записную книжку дальше, на фамилию банкира – та же история, сплошные «АА». Ни номеров телефонов, ни фамилий или имен, только буквы и цифры, нехитрые шифровки чиновника. Не надо было быть великим детективом, чтобы просчитать, что между отцом, Чеглоковым и этим Лишковым существовала некая связь, абсолютно неизвестная Алексею. Только сейчас он вспомнил, как отчитал его отец за то, что он поперся к Светке, едва прибыв в Питер. Что сказал отец? Кажется, о том, что Владимир Иванович – нужный человек. Тогда он не придал этим словам значения. Понятно, что чиновник Фонда госсобственности был не той фигурой, с которой стоило ссориться – большего в замечании отца он прочесть не мог. Теперь выходило, что родитель имел в виду нечто другое. * * * …Итак, сейф был пуст – Светка обчистила его почти до последнего листочка. Владимир Иванович взвыл, еще раз выматерился. Все, ради чего он рисковал в эти последние годы, пошло прахом. Дернул его черт связаться с этой стервой, а потом с Даутовым, а затем с Писаревым – ошибка на ошибке. Куда теперь деваться, как восстановить нажитое? Он не сомневался в том, что Светка теперь уже ни за что не расстанется со спертыми бумагами. Такой компромат на него, такое состояние! Акции-то он понаоформлял на всю ее родню, да на каких-то неведомых ему подружек Светланы. А как было иначе? Как еще, спрашивается, если в компьютеры Фонда госсобственности заносились данные обо всех покупателях, а госбезопасность с ментами и с налоговой полицией следили за всем рынком ценных бумаг? Кто приобрел, сколько, почем, на какие шиши? «Доверился, старый тупица», – клял он себя. Лишков остервенело вышвыривал из шкафов Светкины тряпки, на которые и была грохнута немалая часть презентов-гонораров. Ну, станет он вновь скромным чиновником, примется ездить на работу на троллейбусе, прижимая к себе потрепаный портфель. А с Даутовым-то, с Даутовым как быть? |