Онлайн книга «Дело влюбленного киллера»
|
Весь ужас положения состоял в том, что Семеныч уже всерьез припер чиновника, разнюхав каким-то образом, как именно сумел он распорядиться полученной по «дружбе» информацией. Почему Лишков этого не предусмотрел? Зарвался… Вот и Даутов, объявившийся буквально на днях, так и сказал: — Зарвался, Вовчик? Тебя предупреждали: играй только своими деньгами, картинку не путай. А ты что устроил? Теперь мне серьезные люди предъявляют. Семеныч назвал сумму, которой можно было бы успокоить этих людей, скорее всего, его же самого, раздосадованного упущенным процентом с Лишкова, больно уж рьяно воспользовавшегося сведениями о намечаемой афере. Лишков уже был готов отдать эти деньги. Черт с ними – жизнь дороже. Но где он их теперь возьмет, коли Светка обчистила его, как шлюха последняя! Ладно, Писарев еще не выплатил долю по той операции – навязал, хитрозадый, прокрутку этой доли через банк Артурыча. Мол, к чему держать деньги мертвым грузом, деньги должны работать и прочая дребедень. Но как только напомнил он Писареву об этой доле, сразу после визита Даутова, Сергуня заюлил: мол, погоди, сейчас не изъять, не возьмешь ли ты их ценными бумагами? Вон бумаг этих сколько было – и где они теперь? Ту-ту вместе со Светкой! Ужас положения заключался и в том, что Даутов кроме денег потребовал и другой расплаты за услугу: теперь уже постоянного и прямого выполнения его указаний на аукционах. Господи, но всему есть мера! Ведь возьмут его в конце концов на крючок. И так кругами ходят, все ближе подступая, всякие службы экономической безопасности. Начнет он работать на даутовских бандитов – сгорит, даже охнуть не успеет. А выхода только два, мрачно осознавал Лишков. Или в «Кресты» менты упекут, или бандиты в расход пустят. Кто же будет долго терпеть обремененного лишней информацией клерка? И в «Крестах» достанут – он ли не знал, как косит там смерть народ? Однажды ему показали сводку смертей: почему-то большинство арестованных умирали от сердечных приступов. От восемнадцати и старше. Словно одних гипертоников в клетки забивали. «Знаем мы эти приступы – это как случайно упасть и головой о кирпич удариться. Раз, этак, восемь-десять подряд… Никто не допустит, чтобы дело его дошло до суда, а если при доказанной вине все результаты тендеров объявят недействительными, и бандюганы лишатся своей собственности-недвижимости?» Как ни прикидывай, а Лишков сейчас был той фигурой, которую просто требовалось ликвидировать. — Ликвидировать… – беззвучно прошептал он, глядя на свое мертвецки бледное отражение в зеркале. – Не жилец я больше на этом свете… Его охватила паника. «Бежать, только бежать», – причитал чиновник, закидывая в первую попавшуюся сумку остатки бумаг, не спертых Светкой, загранпаспорт, кое-что из вещей. У него была постоянная виза в Финляндию. Рвануть туда – потом разберемся. Господи, осознал он с тоской, ведь и дом-то финский был записан на нее! Ничего не осталось, по миру пустила… Собрав вещи, Лишков еще раз обвел взглядом комнату. Присел на дорогу, но тут же вскочил, как ошпаренный: новая мысль вдруг пронзила его лихорадочное сознание. «Двойная подстраховка! Конечно, как же я не догадался»! – Чиновник сообразил, что это спасет его в том случае, если возьмут прямо на границе (а почему бы и нет, если там могут быть предупреждены)… Он сел за письменный стол, достал бумагу. Порывшись в ящиках, нашел и ручку. И, ни секунды не задумываясь, принялся быстро записывать что-то на плотных белых листах. Строчки ползли вниз, загибаясь мелкими и неразборчивыми буквами, но Лишков не обращал на это внимания. Закончив, он еще раз пробежал глазами листы. Достал конверт, плотно сложил все написанное и, послюнявив, заклеил, надписав: «Прокурору Санкт-Петербурга». |