Книга Месть удалась на славу, страница 107 – Ирина Левит

— Как сейчас, – заметила Вера.

— Совершенно верно. С этого телефона я и разговаривал с Виктором. И потребовал, чтобы он все стер. И даже потребовал, чтобы он это сделал в моем присутствии. Я не хотел оставлять следы нашего общения. Разумеется, я не думал ни о какой полиции. Я прекрасно знаю, что, если вам понадобится, вы возьмете распечатки.

— Вероятно, вы Марычева хорошо припугнули, потому что он без всякого вашего пригляда стер звонки к вам и на следующий день. А звонил он вам в течение трех часов восемнадцать раз. Но вы не откликались. Последний звонок длился шесть минут, похоже, что-то наговаривал на автоответчик. И только в одиннадцатом часу вечера вы перезвонили сами. Не разъясните ситуацию? – поинтересовалась Вера.

— Но вы ведь наверняка выяснили, что Виктор новой машиной попользовался только до своего Кураевска, а следом ее разбили в хлам, сбросив в какой-то овраг, – не спросил, а уверенно констатировал Дымарцев.

— Выяснили.

— Так вот он мне названивал по этому поводу. А потом наговорил на автоответчик. Вернее, наорал. Дескать, он выполнил все требования, подписал отказное заявление в обмен на машину и т. д. и т. п., а я кого-то нанял, чтобы ему машину разбили. То есть он решил, что это все я устроил! Я просто изумился. И, не буду скрывать, позлорадствовал. Но эта проблема была уже не моя. Сначала я хотел просто проигнорировать, а потом подумал, что этот идиот может что-нибудь выкинуть, и перезвонил. Сказал, что не имею к этому никакого отношения и не стал бы заниматься такими фокусами, поэтому пусть он оставит меня в покое и ищет, кто и за что ему захотел так отомстить. А ему явно отомстили, потому что я понимаю, когда машину угоняют, а когда ее просто разбивают до полной негодности, то это делается от большой злости. И – да, велел стереть все звонки, иначе я ему голову оторву. – Дымарцев осекся. – Про голову – это, разумеется, в фигуральном смысле. Надеюсь, вы понимаете.

— Понимаю, – кивнула Вера. – Но понял ли вас Марычев?

— Уверен, понял. Он достаточно хорошо меня знает, а потому знает, что я человек конкретный: о чем договорились, то и будет. И если я сказал, что не имею отношения к уничтожению машины, значит, не имею. По крайней мере, больше он мне не досаждал.

— А почему вы так долго не реагировали на его звонки?

— Да потому, что после обеда я уехал из дома, а телефон этот с собой не взял. Я далеко не всегда беру его с собой. Правда, и отключить забыл. Он лежал у меня дома в кабинете, а когда я вернулся часов в десять вечера, обнаружил кучу неотвеченных вызовов от Виктора.

— А ваш кабинет запирается?

— Зачем? – удивился Марк Захарович. – Во-первых, я ничего ценного там не храню, разве что в сейфе. Во-вторых, у нас принято соблюдать чужое личное пространство. Ни моя дочь, ни моя теща не заходят в мое отсутствие в мои кабинет и спальню. Я тоже не захожу без них в их комнаты. Разве что домработница делает по понедельникам и четвергам уборку, но она у нас и, кстати, у Иноземцева, который, как я вам говорил, живет по соседству, пятнадцать лет, с того момента как мы переехали за город.

— В общем, ни Дина, ни Анна Федоровна ничего не знают о вашей сделке с Марычевым?

— К счастью, ничего. Они его гораздо раньше вычеркнули из своей жизни.