Книга Месть удалась на славу, страница 108 – Ирина Левит

— И ваш друг Иноземцев тоже остался в неведении?

— Совершенно верно. Но я вам опять-таки говорил: Володя умеет соблюдать деликатность. И… – лицо Дымарцева явственно напряглось, – я надеюсь, вы тоже проявите деликатность и сохраните в секрете наш разговор. Я не хочу наносить еще один тяжелый удар дочери. В конце концов, она ведь когда-то любила Виктора.

— Если это никак не связано с убийством Марычева, я, конечно, буду молчать, – пообещала следователь. – Но у меня к вам еще вопрос: за последние полгода вы встречались с Марычевым дважды, а вы видели у него на пальце такое кольцо?

Она придвинула фото на телефоне поближе к планшету. Дымарцев внимательно уставился в экран, произнес уверенно:

— Нет. Раньше у Виктора вообще не было колец, только обручальное и то очень тонкое.

— А вот такую цепочку видели? – Вера высветила фото с юбилея, увеличив изображение.

— Такую цепочку?.. – Марк Захарович задумался и на сей раз произнес с некоторым сомнением: – Если я не ошибаюсь, ее подарила на свадьбу моя теща. Да, пожалуй, так… Правда, Виктор ее постоянно не носил, только по особым случаям… Он вообще не был падок на ювелирку. Вот Дина любила, да. И ей на свадьбу Анна Федоровна подарила красивый браслет с синими сапфирами, я это хорошо помню. Дина его часто надевала. В том числе и тогда, когда последний раз фотографировалась с Алешей. Вот посмотрите. – Он на мгновение пропал из видимости и появился с фотографией в изящной рамке.

На фото была запечатлена Дина в синем платье, откинувшаяся на спинку высокого кресла и держащая на коленях полулежащего мальчика в голубом комбинезоне. У мальчика было милое, но отрешенное лицо, а запястье правой руки матери, которой она прижимала к себе сына, обхватывал красивый браслет с синими камнями.

— Снимок сделан в конце июня. Когда у Алеши было явное улучшение, а у нас – надежда, – вздохнул Марк Захарович. – Нам всем очень нравится эта фотография.

— Очень хорошая, – согласилась Вера и включила на планшете камеру.

Марк Захарович не обратил на это внимания. Он показывал любимых дочку и внука, словно позабыв, что следователя интересовало совсем другое.

… – Ну как тебе все это, Рома? – спросила Вера, распрощавшись с Дымарцевым.

Дорогин, который сидел у противоположной стены, вне зоны видимости собеседника Веры, а потому все мог оценивать исключительно на слух, усмехнулся:

— Умный мужик… предусмотрительный… Но явно не имеет отношения к убийству. Когда он говорил о Марычеве, мне казалось, что ему собачья шерсть в рот попала и он начнет отплевываться.

— Ну да, – согласилась Вера. – Не стал бы он о Марычева мараться. Да и нужды ему нет никакой. Но кое-какие зацепки он дал…

— Пойду проветрюсь, – сказала Вера, накинула куртку, прихватила планшет и ушла на улицу.

Дорогина с собой не позвала, и он понял: в голове следователя Грозновой забегали какие-то мысли, и она хочет в одиночестве собрать их в организованную стаю. Но Роману тоже было о чем поразмышлять.

Виктор Марычев был, понятно, мерзким мужиком, и никто даже не изобразил сочувствие по поводу его смерти. Даже директор спорткомплекса, который поначалу сильно расстраивался потере ценного сотрудника, вряд ли сейчас хоть малость горевал. Но даже приблизительно не вырисовывался тот, кто мог замыслить убийство. А убийство явно было заранее обдумано и тщательно организовано.