Книга Марионетка, страница 106 – Николай Владимирович Андреев

Романов осторожно перебил Демиурга. Спросил, чем же он ему интересен.

— Чем? – переспросил Демиург. – Тем, что я так до конца и не понял, что вы за человек. С одной стороны, вы чванливы и хотите выглядеть значимее, чем есть на самом деле. Вы пользуетесь незаслуженной известностью и пьете, как говорил Светлов, не по таланту…

— Простите! С чего вы взяли, что у меня нет таланта?

Словно ожидая этого вопроса, Демиург принялся с жаром говорить о том, что бесталанные люди отличаются от истинно талантливых тем, что никогда, ни при каких неудачах, не сомневаются в своей талантливости. И потому случайно выпавшие почести, чины, звания воспринимают ими как само собой разумеющееся.

— Но вы… Почему вы отказались от должности главного редактора «Губернских ведомостей»?

— По-вашему, я должен был согласиться?

Вопрос, заданный Романовым, заставил Демиурга задуматься. Он помолчал несколько секунд и высказал мнение, что человек с таким набором качеств, как то: высокомерие, лицемерие, чванство и тому подобное – просто обязан был принять это предложение.

Романов переложил телефонную трубку в другую руку и, стараясь говорить тихо, спокойно, как разговаривают сиделки с больными во время затянувшегося кризиса, сказал о том, что главная причина, из-за которой он отказался занять должность главного редактора, заключалась в условии работодателя – поддержать на губернаторских выборах Барыкина.

— У вас были свои предпочтения?

— Нет, что вы! По большому счету мне все равно, кто у нас станет следующим губернатором, – ни за одного из нынешних кандидатов я голосовать не стану. Дело в том, что главный редактор «Губернских ведомостей» обязан озвучивать идеологию, проводимую руководством области. А после того как руководство области решило поддержать на губернаторских выборах Барыкина, мне более-менее стало ясно, что это будет за идеология и в чем ее смысл. Я отказался и нисколько об этом не жалею.

Демиург после небольшого молчания сказал, что хотел бы поговорить на эту тему подольше, будь у него другое настроение.

— Что-то случилось?

Романов спросил и ахнул. За разговорами об интересе, проявленном к нему Демиургом, он совсем забыл не только о том, что разговаривает с самым кровожадным маньяком в истории города, но и о том, что этот маньяк буквально несколько часов назад, видимо, совершил еще одно преступление.

— Да, – ответил Демиург. – Случилось.

— Вы убили человека.

— Свидетеля.

— Значит, до этого кого-то еще?

— Кого-то еще – не считается, – произнес раздраженным голосом Демиург. – Кого-то еще я не убил, а отыграл! Разницу чувствуете? А эту девушку-свидетеля я действительно убил. И мне сейчас плохо.

Романов не знал, что делать. Надо было, считал он, как-то разрядить ситуацию, сказать что-нибудь, желательно умное. Но что? Попрекать его он боялся, утешать – стыдился, а морализировать после того, как почти шестнадцать часов пролежал, связанный по рукам и ногам, на полу рядом с трупом, раз и навсегда зарекся.

— Ладно, чего теперь жалеть, – первым нарушил молчание Демиург. – Пойду, пожалуй, спать… Да, вот что я еще хотел узнать. Мы в пионерском лагере пели одну песенку – «Одноклассники» называется. Правду говорят, что это вы ее написали?

Романов вспомнил, что у него было стихотворение с таким названием, и сказал: правда.