Книга Марионетка, страница 112 – Николай Владимирович Андреев

— Говорил, что ты на Правобережной? Говорил! Ну так и я тебе скажу! То, что Людочка живет на этой улице, хорошо известно не только мне, но и многим мужчинам у нас на телевидении. А некоторые из этих многих, как, например, Сашка Мартынов, мой редактор, даже регулярно наведываются туда.

Романов подумал, что Малявин сегодня особенно невыносим. Его всегдашняя манера говорить – насмешливо, надменно, так, словно он общается с глупцом, над которым не грех посмеяться, а не с человеком, как минимум не уступающим ему в интеллекте, с каждой секундой раздражала всё больше. Он еще дальше отодвинул от себя пустую чайную чашку и сказал, что, кажется, действительно пришло время спать.

— Ты чего, Вась, обиделся? – удивился Малявин.

Словно не слыша вопроса, Романов поднялся из-за стола. Поблагодарив за приют, за угощение, а особенно за чай с сахаром, пожелал ему спокойной ночи и отправился в спальню.

Пытаясь успокоиться после неприятной беседы с Малявиным, Романов долго смотрел в потолок и думал о том, что если его задели сплетни о Люде, значит, всё прошедшей ночью было действительно очень даже неплохо.

7 марта

Из телевизионных новостей:

«Прокуратура города возбудила уголовное дело по факту подкупа избирателей кандидатом в губернаторы Евгением Борецким. Жалобу на кандидата подал мэр города Николай Берг… Председатель областной избирательной комиссии Дмитрий Славнов, выразив озабоченность сложившейся ситуацией, вместе с тем заявил: „Для нас факт возбуждения уголовного дела не является основанием для того, чтобы отменить итоги голосования. Мы руководствуемся только решением суда“».

Проснувшись утром, Романов первым делом позвонил Игорю. Извинился за то, что не смог прийти, как договаривались накануне вечером, и предложил, если мама не возражает, встретиться сегодня днем.

Мама не возражала.

Купив новую коробку конфет, Романов направился к сыну.

Всё было как и неделю назад, когда он впервые после долгого перерыва пришел навестить Игоря. В гостиной, куда его провела Элеонора, было снова не убрано. По телевизору снова показывали депутата – местного военкома, предлагавшего объявить в городе чрезвычайное положение, а следом ввести на улицы танки, – и только Игорь вышел встречать его не в темно-синем костюме, а в зеленых брюках и желтом свитере с зеленым крокодильчиком на груди.

Романов присел перед сыном на корточки. Спросил, как дела.

Улыбнувшись, Игорь сказал, что в отличие от проигрывающего Демиурга, у которого сегодня сбили еще один корабль – четвертый подряд, просто-таки замечательно.

— Как учеба?

Вопрос Игорю не понравился, но он постарался не показать этого. Опустив глаза, спросил, надо ли ему, папе, принести дневник, или он, папа, на слово поверит в то, что с учебой у него тоже всё более-менее нормально.

— Не надо мне ничего нести, – махнул рукой Романов. – Ты меня, помнится, спрашивал про Демиурга с Пиратом? Давай, если хочешь, я тебе расскажу о них.

В ту же секунду стоявшая рядом Элеонора, видимо, посчитавшая, что приходящий раз в неделю отец мог бы проводить время с ребенком с гораздо большей пользой, презрительно хмыкнула, дескать, нашел о чем говорить, и, не желая слушать противные ей глупости, демонстративно вышла из гостиной.

Укоризненно посмотрев маме вслед, Игорь предложил папе перейти в детскую комнату.