Книга Марионетка, страница 46 – Николай Владимирович Андреев

— Алло! Сергей Захарыч! – так, чтобы все слышали, прокричал он в трубку. – У нас тут маленькая заминка вышла. Писателя Тяж зачалил… Нет… Тяж быкует, ни в какую… Да… Хорошо, Сергей Захарыч… Я понял.

Хома выключил телефон. Засунул его обратно в пиджак и, повернувшись лицом к Тяжу, ухмыльнулся.

— Ну и что? – спросил тот.

— Подожди пять минут, узнаешь.

Закинув голову, Хома сощурил глаза и принялся смотреть в потолок, всем своим видом показывая, что ни в какие разговоры вступать более не намерен.

Прошло несколько минут, во время которых Тяж загнанным медведем слонялся из угла в угол, и в комнату в сопровождении трех крепко сбитых парней вошел мужчина лет пятидесяти.

Среднего роста, с хорошим ухоженным лицом, он благодаря длинным седым волосам, достигавшим плеч, и изящному костюму всем своим видом напоминал преуспевающего музыканта. Сходство было настолько поразительным, насколько всеобщее почтение к нему походило, по мнению Романова, на тот трепетный испуг, с каким благодарная публика встречает маэстро, случайно столкнувшись с ним в фойе филармонии.

Все мгновенно расступились. Мужчина, в котором, по описанию Матвеева, Романов узнал Самсона, вышел на середину комнаты, вытащил серебряный портсигар, взял папироску и неторопливо закурил.

Выпустив кольцо дыма, сплюнул крошку табака, попавшую в рот.

— Ну что, – спросил Тяжа, – поершил?

Тяж бросил на него злой взгляд, однако ничего не сказал, а только сузил глаза и еще крепче сжал губы.

Самсон кинул папироску в открытую форточку. Подошел к Романову и, внимательно осмотрев его, обернулся к Тяжу.

— Не скажу, что счастлив видеть тебя, Тяж, но я все же рад нашей встрече. Все равно когда-то мы должны были встретиться. Пусть уж раньше.

Тяж процедил сквозь зубы:

— Я щас заплачу.

— Нет, я серьезно! Все-таки до того случая, когда кто-то, – он бросил быстрый взгляд на Тяжа, – хапнул мои бабки, мы, помнится, неплохо уживались. Поэтому если сейчас мы утрясем этот вопрос, то, возможно, и дальше будем жить не хуже.

У Тяжа округлились глаза. Он ткнул указательным пальцем в сторону Самсона и, точно взвешивая слова, спросил:

— Ты хочешь сказать, что если я сейчас отстегну тебе триста штук, то ты забудешь о том, как сдал меня ментам?

Самсон поморщился.

— Брось! Ты же не веришь, что это сделал я.

— С чего ты взял?

— Если бы верил, давно полез бы в драку.

Тяж хотел было возразить, однако немного подумал и согласился:

— Возможно. Но ведь и ты не думаешь, что это я замочил твоего курьера.

Самсон засмеялся.

— Видишь ли, Витенька. Совершенно не важно, что я думаю по тому или иному поводу. Важно то, что я знаю. Или, наоборот, того, чего не знаю. Так вот… – Самсон закинул руки за спину и прошелся по комнате, – я точно знаю, что кто-то забрал мои деньги. И то, что Романов, написавший рассказ «Король, Королевич», обвиняет в этом тебя.

Все находящиеся в комнате устремили свои взгляды на Романова.

— Поэтому, – продолжал Самсон, – я думаю, ты не будешь возражать, если я заберу его.

Едва Самсон произнес последнее слово, как Хома, отодвинув кого-то в сторону, решительно направился к Романову. Однако не успел он сделать и двух шагов, как на его пути встал Марат.

— Я чего-то опять не понял, – прохрипел Тяж. – Ты какого Романова имеешь в виду?