Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 128 – Евгений Калачев

— А я что? Я – за коммунизм! – громко, ища поддержки у окружающих, сказал подвыпивший. – За коммунизм и за Никиту Сергеевича! Пусть приезжает, посмотрит, как хорошо сибиряки живут!

Антонина, зараженная общим настроением, спросила у молодой пары, которая поднялась по трапу на пароход, чтобы встретить с тяжелым багажом пожилую женщину:

— А какой сегодня праздник?

— Да Генеральный секретарь партии Никита Сергеевич Хрущев приезжает, – громко подтвердил парень.

— Прямо сюда? – удивленно спросила Антонина.

— Да нет, в город, на самолете, наверное, прилетит, – улыбнулся парень.

— Сегодня?

— Нет, никто не знает! Но музыкантов свезли в Новосибирск со всех окресных городов: теперь во всех парках и на всех площадях, на всех вокзалах играют!

— Правда? – удивилась Антонина.

— Правда! – в тон ответил парень. – Никита Сергеевич будет сельское хозяйство в Сибири поднимать! В этом он спец!

— И не только в сельском хозяйстве, – сказала девушка. – Вон какой Академгородок строят! Прямо в сосновом бору на берегу Обского моря! Съездите, посмотрите!

— А музыка-то зачем? – улыбнулась Антонина.

— Так коммунизм же скоро, чтоб веселей было, – улыбнулся непонятливости Антонины парень.

Антонину с Егоркой на пристани никто не встречал. Она попрощалась с родней из Варгатёра, подняла тяжелый чемодан, взяла сына за ручку.

— Дядя Саша, наверное, еще не успел купить твои любимые батончики, – улыбнулась Антонина. – Заявимся сейчас, как снег на голову. Шура, наверное, на работе. Но ничего, чемодан оставим и пойдем к ней в гастроном, – сказала Антонина, быстро привыкая к городу, к его ритму, к его звукам. А поездка в леспромхоз, которую можно назвать бегством, бегством то ли из города, то ли от самой себя, как сон с лучами утреннего солнца, уходила в прошлое, и на фоне привычного городского пейзажа казалась сейчас лишь приключением, слава богу, со счастливым концом. И, как ни странно, Антонина не думала с тревогой о будущем, а напротив, в её душе был покой, умиротворение и даже радость от предстоящей встречи с любимой сестрой и встречи с городом, который она полюбила уже не меньше, чем свой Варгатёр.

Поднявшись по широкой деревянной лестнице на второй этаж, Антонина, несмотря на то что немного запыхалась, останавливаться не стала, а быстро прошла по длинному коридору и уже у двери поставила тяжелый чемодан на пол. Чтобы перевести дыхание, Антонина не стала в ту же секунду стучать в дверь, а, глубоко вздохнув, посмотрела на сына. Егорка в отличие от мамы дышал спокойно и, несмотря на достаточно длинный путь от пристани, не выглядел уставшим. За тонкой дверью в это время звякнула стеклянная пробка о стеклянный графинчик, и после небольшой паузы раздались звуки мелодии, уже слышанной на пристани песни «Ландыши, ландыши», но уже в исполнении Александра Федоровича.

Антонина постучала.

— Да-да, открыто, входите, – послышался громкий голос хозяина комнаты.

Антонина открыла дверь. Александр Федорович, не ожидая увидеть таких гостей, перестал жевать и мурлыкать себе под нос модную мелодию.

— Вот это да! Откуда?! – Александр Федорович вскочил с венского стула.

— Егорка батончиков захотел, – сказала шутливо Антонина.

— Вот это да! – повторил Александр Федорович, схватил тяжелый чемодан, занес его в комнату. – Располагайтесь. Шурик на работе, а у меня сегодня выходной, коньячком балуюсь. Тоня, хотите?