Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 49 – Евгений Калачев

— Хорошо, что успели, – произнес, глядя на висящее прямо над головой серое небо, Сергей Лукич. – Подъем на первый перевал здесь самый тяжелый. Дальше легче. Второй перевал более пологий будет.

— Да знаю я, – произнес Семен.

— Откуда?! Ты же не был еще здесь? – спросил Сергей Лукич.

— Так я сон видел! Пока все точь-в-точь!

— Может, ты и скит знаешь, где находится? – с недоверием спросил Сергей Лукич.

— Конечно, знаю, – сказал Семен. – Если, конечно, сон в руку.

— А почему ты его не рассказываешь? – спросил Сергей Лукич.

— А когда? – спросил Семен.

— А прямо сейчас! – с вызовом сказал Лукич. – Что там, за перевалом?

— За перевалом тропа пойдет правее, сильно не спускаясь вниз по склону, плавно поднимемся на второй перевал, с него будет плавный спуск по склону хребта и в седловине, на еловой полянке, стоит скит, – как на уроке, ответил Семен.

— Это я тебе рассказывал? – с недоверием спросил Сергей Лукич…

Вовка, услышав, что его отец с Семеном опять начинают спорить, улыбнулся, весело мотнул головой и, не теряя времени, устремился на перевал, благо до него оставалось каких-то метров сто, и, оставив там мешки, спустился опять вниз.

— Папа, Семен, давайте мешок, рюкзак и тележку подниму на перевал, пока вы спорите, – сказал он.

— А мы и не спорим, правда, Семен? – улыбнулся Сергей Лукич.

— Не спорим. Не хочешь верить, ну и не верь, – произнес Семен.

— Ладно, вечером подробно все расскажешь, – примирительно сказал Сергей Лукич.

— К вечеру ты, Лукич, и сам все сам увидишь! – сказал Семен.

С перевала тропа плавно уходила вниз по склону горы. Звериная тропа была хорошо заметна, а первые снежинки, кружившиеся в воздухе, казалось, еще не достигали земли, потому что либо таяли, либо были еще так редки, что оседали в основном на пожухшей траве, на ветках низеньких колючих кустарников. Но надо было спешить, и Семен, надев свой рюкзак, отчаянно заработал руками, отталкиваясь от уже сухой, но еще не промерзшей каменистой почвы. Тележка, удерживая его грузное, обрубленное тело, легко катилась под уклон, а сам Семен, словно спортсмен-сноубордист, искусно управлял ею, перераспределяя вес тела то на один, то на другой бок.

Сергей Лукич с Вовкой еле поспевали за ним, но не останавливали его, а наоборот, подбадривали:

— Давай, Семен, не задерживайся! А мешки мы сами перетаскаем, сделав по две ходки за каждый раз!

Все прекрасно понимали: когда навалит снег, придется у тележки менять колеса на короткие лыжи, а это займет много времени. Да и снег еще совсем рыхлый – покатятся ли лыжи?

Семен, доверяя своему сну, не боясь сбиться с пути, гнал по тропе. У него было приподнято-радостное настроение от того, что он ощущал силу в своих руках и теле, и от того, что был причастен, несмотря на инвалидность, к такому серьезному мужскому занятию, как охота. И он был не в тягость своему другу – Лукичу, ни его сыну Вовке, что рос на его глазах и незаметно превратился в крепкого и ловкого мужика, который, если потребуется, дотащит его со всей его поклажей на любую гору. Но Вовка в этот первый охотничий сезон на новом месте с ними охотиться не останется – лишь поможет донести мешки с вещами и продуктами, да напилить и наколоть дров и уйдет обратно к беременной жене, да и матери помочь надо – мало ли что может случиться на новом месте. И Семен с легкой грустью вспомнил давно обжитые места в деревне Таежной и охотничьи угодья, на которых они с Лукичом, Григорием и Ламой охотились столько лет.