Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 84 – Евгений Калачев

Егорка, если бы не видел, как мама переодевается, где-нибудь на улице мог бы и не узнать свою маму – так она разительно изменилась, поэтому удивленно спросил:

— А ты моя мама? Или тебя подменили?

— Твоя, сынок, а чья же еще? – улыбнулась Антонина. – Ну, пойдем, а то Василиса Васильевна уже, наверное, заждалась.

Антонина, крепко держа сына за ручку, шла быстрым шагом мимо мужиков, которые, увидев их, прекратили стучать костяшками домино и демонстративно стали пялиться. Перемены, произошедшие с Антониной, многих разочаровали, но реагировали на новую внешность новенькой в их поселке каждый по-разному. Николай Петрович, который привез Антонину с Егоркой в леспромхоз на своем «студебеккере», успокоительно выдохнул, Сохатый, который плохо воспринимал женщин в мужской одежде, с досады плюнул на землю, как будто ему в рот попал табак из папиросы, и лишь Фикса, который был на изготовке, чтобы продолжить дальнейшие ухаживания, соскочил со своего места и ринулся к Антонине.

— Женщина, а можно вас проводить?

— У меня есть провожатый, – категорически ответила Антонина.

— Ничё-ничё, – успокоительно сказал Фикса, повернувшись к мужикам. – И не таких уламывали.

Василиса Васильевна на кухне заканчивала варить суп, заправляя его порезанными на небольшие кусочки солеными огурцами.

— Вы немного перекусите каши, выпейте чая с сахаром и хлебом с маслом. Только сильно не наедайтесь, скоро будет рассольник готов, – сказала она.

— Может, вам помочь? – спросила Антонина.

— Помочь. Встанешь на раздачу? – Я покажу, как, что делать! Только сначала ребенка покорми, а то ведь голодный. Да и сама перекуси.

— Так я работала в столовой и на раздаче стояла, – сказала Антонина.

— Ну, тем более, – улыбнулась Василиса Васильевна…

Фикса дал маху – на обед не пошел, думая, что Антонина пойдет сначала еще раз на склад за матрасом и постельными принадлежностями, а потом уже пойдет на обед. Вот тут-то он, Фикса, мог и отыграться за предыдущие отказы, завалившись в столовую вместе с новенькой. Поэтому, когда кто-то из мужиков, придя с обеда, сказал, что рассольник из рук Антонины был вкуснее обычного, распсиховался и бросился в столовую, но новенькую уже там не застал, потому что обед закончился и она с сыном пошла на склад.

Нести матрас, несмотря на то что он был скатан и расположился на плече у Антонины, было не очень удобно из-за того, что в него было закатано и одеяло, и подушки, и простыня, и наволочки для подушек, и пододеяльник. То подушка, то наволочка, то даже одеяло от легкого встряхивания пытались выбраться из скрученного матраса, Антонина замедляла шаг, вправляя второй рукой, но ноша становилась от этого еще более расхристанной, а останавливаться, чтобы опустить матрас на траву и закатать его снова, сделав потуже скрутку, не хотелось из-за мужских глаз, которые исподволь наблюдали за ней. Так и шла, мучаясь, Антонина от неудобства, пока одна из подушек наконец совсем не выпала из матраса. Егорка пришел на помощь маме, поднял подушку, прижал её к себе.

Увидев это, Николай Петрович, который пришел, чтобы наколоть на всякий случай дров, хотя поленница была уже наполовину наполнена к зиме, подошел к Антонине.

— Давай, помогу, землячка, – сказал он.

— Спасибо, мы сами, – улыбнулась раскрасневшаяся Антонина.