Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 96 – Евгений Калачев

Старшая официантка, увидев Тоню и не дав ей сказать ни слова, быстро вручила поднос с четырьмя стаканами компота:

— Вон тот дальний, у окна, стол, – унеси, пожалуйста.

Все официантки знали, что столик у окна в дальнем углу столовой, стоявший рядом с буфетом, в котором продавались табак и алкоголь, был навсегда зарезервирован за заводской элитой – летчиками. Это были не те летчики-испытатели, которые ходили на обед в отдельный кабинет в компании заместителя главного конструктора завода и чьи портреты висели в актовом зале, а летчики – перегонщики готовых изделий с заводского аэродрома на аэродромы заказчиков. И хоть портреты этих летчиков пока и нигде не висели, они пользовались безусловным уважением и почитанием, особенно со стороны женской части заводского коллектива.

Антонина тоже их знала, вежливо здоровалась с ними, принося им подносы с едой, но как-то особо на них не обращала внимания. Вот и сейчас она, подойдя к столику, вежливо их поприветствовала, аккуратно правой рукой расставила стаканы с компотом перед каждым из них, держа левой рукой поднос на весу. На мгновение задержалась, думая о том, что это её последнее действие в качестве официантки, улыбнулась. Улыбка, видимо, осветила её лицо в необычном ракурсе, сидевший напротив загоревший элегантный молодой мужчина вдруг тоже улыбнулся, Антонина сделала шаг от столика.

— Официантка! – крикнул, чтобы задержать её, загоревший летчик.

Антонина остановилась, открыто и смело взглянула прямо в глаза летчику, спокойно сказала:

— Я не официантка. Просто меня попросили принести вам компот, чтоб вы от жажды не умерли, – улыбнулась она.

— А кто вы? – Летчик встал со стула.

— В бухгалтерии работаю, – ответила с достоинством Антонина и сама удивилась себе.

Утром, таким же ранним, как и накануне, разрывая глухую ночную тишину, в поселке леспромхоза затарахтели заведенные трактора, загудели прогреваемые лесовозы, завизжали заправленные маслом и бензином бензопилы. Ну, понятно, бензопилы – прежде чем тащить их на лесоповал, нужно заправить и тут же проверить на работоспособность, но трактора и лесовозы – лето же, чего их прогревать так долго? Но, во-первых, это, конечно, привычка: лето-то в этих краях короткое, а зимой, в морозы, попробуй с ходу заведи, промерзший за ночь трактор или автомобиль, да и время нужно, чтобы их основательно прогреть. А во-вторых, вдруг какая небольшая поломка – можно устранить, пока рабочая бригада завтракает, а завтрак прихватить с собой и употребить его уже на месте, пока лесорубы бензопилами валят деревья, а сучкорубы топорами срубают ветви. И лишь потом уже вступают в работу трактора, тросами вытягивая бревна к лесовозам, где трактор-погрузчик грузит их. Рабочий день, даже с учетом получасовой дороги, у рабочих начинался летом в шесть часов. А завтракали в пять – начале шестого.

Антонина с Егоркой были уже в столовой, когда первые рабочие начали выстраиваться в небольшую очередь с пустыми подносами. Антонина с Василисой Васильевной спустили с плиты огромную кастрюлю с манной кашей, Антонина встала на раздачу и, пока Василиса Васильевна нарезала хлеб и масло, стала разливать из больших тяжелых чайников чай по стаканам, которые стояли на подносе. Егорка, зная уже своё место, улегся на лавку досыпать – было, конечно, не так удобно, как на кровати, но подложенная телогрейка смягчала жесткость дерева, да и спать сильно еще хотелось.