Онлайн книга «Искать убийцу»
|
Председатель затянулся в последний раз, повертел в руках трубку и, высыпав пепел в урну, вернулся к столу. — Да, вы меня тут насчет Полинки спрашивали… Так вот, скажу вам от чистого сердца: не верю я в эти слухи насчет сережек и прочего. Хоть казалось бы все против нее, а я не верю. Просто хорошо знаю Полинку. Может быть, даже во много крат лучше, чем другие. И поймите, не может, не может она… Он недоговорил: в кабинет вошли Миронов и с ним еще какой-то высокий худощавый человек в щеголеватом светлом костюме, на лацкане которого поблескивал депутатский значок. Следователь, повинуясь привычке, поднялся с места. Миронов представил ему вошедшего: — Познакомьтесь, Ахмет Шарипович. Это наш председатель сельсовета товарищ… — Шамаев Прохор Ильич! – с манерной улыбкой отрекомендовался тот и несмело, словно обладал недюжинной силой, пожал руку. Это был человек лет сорока пяти, кареглазый, с чуть заостренным носом и выступающим вперед подбородком. Редкие русые волосы как бы протекали тонкими струйками через его обширную лысину и завитушками спускались к бровям. — Очень хорошо, что вы приехали, Ахмет Шарипович! – многозначительно сказал он, когда все расселись. – Мы тут оказались в весьма затруднительном положении… – Он неловко потер руки, словно не решаясь говорить дальше. Ахмеров успел заметить: Зубков скользнул по фигуре Шамаева неприязненным взглядом. — Дело в том, Ахмет Шарипович, – продолжал Шамаев, – что поведение нашего бывшего председателя исполкома сельского Совета Васильевой Полины Ивановны, из-за которой, как я слышал, вы и приехали, становится странным и в некотором роде нетерпимым. Так вот, на завтра у нас назначено заседание исполкома, было бы неплохо, если бы вы согласились принять в нем участие. Ахмеров недоумевающе улыбнулся. — Простите, Прохор Ильич, я вас не совсем понимаю… В качестве кого вы предлагаете мне принять участие в заседании исполкома и для каких целей, если не секрет? — Мы, знаете ли… с Алексеем Николаевичем посоветовались… – Шамаев замялся и неуверенно взглянул на участкового. Зубков, доселе сидевший в угрюмом молчании, вмешался: — Да говори же ты прямо, Прохор Ильич! – сказал сердито и встал из-за стола. Сделав несколько шагов по комнате, снова задымил трубкой, успокоился и докончил уже более мягким тоном, обращаясь к Ахмерову: – Тут Прохор Ильич собирается Полинку из депутатов отзывать. Заседание исполкома по этому вопросу даже назначил. А рука, видно, дрожит. Поддержка авторитетных лиц требуется. Вот он и решил привлечь вас на свою сторону… — Зря вы так, Павел Степанович, – нахмурился Шамаев. – Вам ведь хорошо известно, что не во мне дело. Я понимаю: Васильевой пришлось нелегко. Но нельзя же раскисать до такой степени. Замкнулась, понимаете ли, в себе. Устранилась от всякой общественной работы… Голос председателя сельсовета звучал все более довольно, и лишь опытным слухом Ахмеров улавливал в нем фальшивые, наигранные нотки. — Даже на сессии перестала ходить! Волком на всех смотрит. А за что, спрашивается? Депутаты все видят, Павел Степанович, все! И мы не можем каждый раз молчать, пускать в глаза пыль… Шамаев в раздражении подтянул галстук и замолчал, уставившись неподвижным взглядом в сноп пшеницы. — Говорить вы можете хорошо, Прохор Ильич, это мы все знаем, – проворчал Зубков. – Но скажите, положа руку на сердце, сами-то вы хоть раз побывали у Полинки, разговаривали с нею, пробовали понять и почувствовать тоску ее души? |