Онлайн книга «Не убегай»
|
— Весь день? — Да, весь день! Что за допрос?! Да, я злюсь. Распаляюсь. К тому же, он не оставляет ни сантиметра для отступления, и эта бесцеремонность, животная грубость… она злит! Как и то, что он ломает все мои выстроенные границы, к чертям ломает! — Тогда почему я голодный? Я зажмуриваюсь. Вот оно что! Наша точка напряжения. Наша вечная линия фронта. Я не готовлю, потому что… не хочу и не могу! И потому что для него это естественный порядок вещей, а для меня — капитуляция. Да, это наша точка сопротивления, о которую мы спотыкаемся каждый день! И сейчас вот тоже споткнулись!.. — Я голодный, Адель, — повторяет он, и в голосе уже звучит нетерпение, граничащее с яростью. Он срывает мою ладонь со стены, крепко, почти больно сжимая запястье и заставляя меня ойкнуть. Следом он силой прижимает мои пальцы к своему животу… к этим жестким, напряженным мышцам пресса, которые судорожно вздрагивают под моими пальцами… И я понимаю, что его тело… Да его тело — это огромная пружина, готовая вот-вот сорваться! — Я голодный здесь, — говорит он, прижимая меня к своему напряженному животу, слепленному из горы мышц. А затем ведет мою руку еще ниже, и я чувствую, как под моими пальцами проходит линия жестких волос… В следующую секунду он опускает мою ладонь на свой член — огромный, раскаленный, пульсирующий от возбуждения. Он обхватывает своей рукой мою и с силой сжимает мои пальцы вокруг члена, моментально откликающегося на эту вынужденную ласку. Он оказывается твердым, как сталь, и бархатистым одновременно, и этот контраст!.. этот контраст возбуждения с агрессией… заставляет мои ноги подкоситься… — И здесь, — хрипит он в самое ухо, и его дыхание обжигает. — Что ты… Его пальцы крепче сжимаются вокруг моей ладони, фиксируя и не позволяя ни отдернуть руку, ни сделать вид, что этого не происходит. Буквально заставляя почувствовать каждую прожилку, каждый пульсирующий сантиметр… — Ты чувствуешь, насколько я голоден? — шепчет в висок. — Очень даже… Он двигает моей рукой вверх-вниз по своей длине, медленно, демонстративно, заставляя меня почувствовать каждую каплю крови, что стучит в нем. И кажется, что только вода, льющаяся сверху из тропического душа, слегка сдерживает его пыл… — Не знала, что у тебя зверский аппетит… — хриплю, вернув голосу любимую колючесть. В затылок ударяет усмешка и закономерный вопрос: — Какой аппетит мне утолить сначала, Златовласка? Вопрос риторический. Потому что его движения говорят яснее слов: он утолит оба голода. И именно в том порядке, в каком захочет, ибо твердость и жар, пульсирующие в моей руке, стирают все чертовы границы, которые я выстраивала… своими колючками… На языке вертится еще много колючих слов, но все они вылетают из головы, когда он твердеет в моих руках. Все больше и больше. И я не представляю, что будет, когда его член окажется во мне, ведь судя по всему — намерение Мурада именно такое. Глава 37.1 На языке вертится еще много колючих слов, но все они вылетают из головы, когда он твердеет в моих руках. Все больше и больше. И я не представляю, что будет, когда его член окажется во мне, ведь судя по всему — намерение Мурада именно такое. — Может, ты просто обжора с огромным аппетитом? — вырывается у меня, когда Мурад крепче вжимает меня в свое тело. |