Онлайн книга «Не убегай»
|
Остальное за меня делает Ясмин, и я ей жутко благодарна. Ибо я не вынесла бы такого… — Я так понимаю, Изабель не приедет? — интересуется Мурад. Изабель — это моя мать. Ее имя редко звучит в наших диалогах, но оно для меня важно… — Я не звала ее, потому что… не могу до нее дозвониться… Пьер тоже не берет трубку. Наверное, она опять запила, и они расстались… — Ясно… Мы останавливаемся у аптеки. Мурад выходит первым и обходит машину, чтобы прикрыть меня от ветра. В аптеке он быстро выбирает лекарства: от температуры, от кашля, для горла, витамины. — Нужно взять еще сиропы, — Мурад кивает на полку. — Дети легче пьют сладкое, а таблетки не любят. — Откуда знаешь? — Дамир часто болел, и мать посылала меня в аптеку. И немного нянчился с детьми с сестры. — О, ты знаток в обращении с детьми… — Вроде того. Я смотрю на Мурада пару секунд и киваю, хотя иногда его бытовая внимательность выбивает из-под меня почву, как и сейчас… Мы еще заезжаем на рынок, где я набираю имбирь, лимоны, мед, печенье и сок. Мурад добавляет в тележку что-то сладкое и мясное. И не глядя кидает туда кучу дорогих продуктов — с таким видом, будто это просто расходный материал. — Купим ему подарок, — добавляет Мурад. — Что он любит? Я морщу лоб, перебирая в голове. — Лего… машинки… и он обожает эти дурацкие карамельки кислые! Он кивает и сходу набирает в пакеты все, что я сказала. На кассе он не дает мне даже достать кошелек, хотя в кошельке вообще-то тоже его деньги, но в итоге он сам оплачивает солидный счет, после берет меня за руку и ведет к машине… Отцовский дом, в который мы приезжаем, пахнет детством, но я знаю, что отца в нем нет. Он все еще в тюрьме и логично — дело-то резонансное… Я звоню в дверь, и из-за нее доносится кашель. Брат открывает нам, и в его маленьком детском лице я вижу десятилетнее отражение себя. — Адель! — он обнимает меня. — Привет, братик, — я взъерошиваю его темные волосы. — Как ты? — Да я нормально, — мнется он, но тут же кашляет так, что держится за грудь. Я захожу в дом и автоматически оказываюсь рядом, проверяю лоб, щеки. Горячий. Надо сбивать температуру, а в доме мачехи ничего пригодного в аптечке не оказывается. Хорошо, что мы заехали по пути… Мурад проходит внутрь — большой, темный, чужой, и в этом маленьком коридоре он выглядит слишком внушительным. Пашка неумело пожимает ему руку и озорно улыбается, а получив подарок, спешно благодарит. Пока Мурад ставит пакеты на стол и осматривается в доме, занимая внушительную его часть своей фигурой, я раскладываю лекарства по столу и строго говорю брату, что и в каком порядке пить: — Вот это утром. Это после еды. А это если температура поднимется. Запоминаешь? — Запоминаю, — серьезно кивает он. — Деньги остались? — спрашиваю я спокойно. — Те, что я давала? — Да… — он мнется. — Хватает. Я прикусываю губу. — Как у вас в целом… дела? — Мама приходит домой уставшая и иногда злая… Но в целом порядок, систер. Я поджимаю губы. Я знаю, почему она злится. Я знаю, почему устает. И знаю, кто довел ее до этого состояния. От Мурада ей знатно досталось за то, что она скинула меня с лестницы, и теперь она тоже отвечает по отцовскому делу… Я глажу брата по голове. — Ты не виноват ни в чем. Слышишь? Все наладится, малой. В этот момент Мурад тихо зовет меня из гостиной, заставляя обернуться: |