Онлайн книга «Не убегай»
|
Ничего, мне тоже приходится жевать кактус в виде ее непокорности… Но я терпелив. И Златовласка еще не знает, насколько я, мать ее, терпелив. — Ты подлец, — выдыхает она. — Ты один из тех, кто привык решать вопросы силой. Удивлена, что такие как ты… занимают такую должность… Я выдавливаю из себя усмешку. Ироничную. Кривую. Даю ей понять, что по-моему, блядь, пора остановиться и закрыть свой очаровательный ротик, но соль в том, что до Адель не доходят невербальные знаки. До нее, блядь, даже вербальные с трудом доходят… Меня бесит ее упрямство. Меня бесит ее чистая вера в добро, ибо я этим добром не являюсь. И не скрываю, что я для нее опасен. Я сейчас, как минимум, блядь, в бешенстве. — Уходи. Уходи немедленно… — бросает она, делая шаг к двери. В этот миг я сокращаю между нами дистанцию. Хочу сжать ее в объятиях, хочу загнать в угол, хочу, чтобы она почувствовала мою власть. И я делаю это — беру ее за локоть, тяну к себе и вдыхаю ее аромат — дерзкий, непокорный. Златовласка сопротивляется, но ее сопротивление как топливо для моей энергии. Чем больше блоков, тем больше меня рвет на куски. — Знаешь, кто ты, Адель? — спрашиваю, втянув носом ее аромат. Она иронично изгибает бровь: — Сучка? — Ты мой ад, Адель. Я впечатываю ее в бежевую стену и повторяю еще раз: — Ты. Мой. Ад, — выталкиваю из себя по кускам. — Ты даже родилась с этим именем, чтобы я горел в твоем Аду… — Не называй меня так… Я укладываю ладонь на ее щеку и разворачиваю лицом к себе. Непокорными глазами к себе. Непокорными исцелованными губами. Исцелованными, блядь, другим. Сместив взгляд на ее губы, укладываю руку на светлый затылок и проталкиваюсь в ее рот без предупреждения. Проталкиваюсь губами, языком, запахом, вкусом… Чтобы там не осталось чужого. Заставляю ее открыться мне, безнадежно ища ответ. Вся ярость и все бессилие смешиваются в этом жесте. В этой просьбе. В этом требовании: ответь мне. — Не смей! — выталкивает мне в губы. — Ненавижу тебя, чертов Шах! Ммм… Златовласка обсыпает меня проклятиями, а я чувствую вкус ее губ и не хочу этого вкуса лишаться. Даже если для этого вкуса нужно приложить силу — это тоже путь. Такова истина. Таковы законы… семьи… порядка… любви. Искаженная истина, но родная и единственно верная. Правильная. Победная. И вместо того, чтобы в какой-то момент отпустить ее — снова тянусь к ней. Перебираю шелковые волосы в своих пальцах, сминаю ее губы своими и встречаю ее острый язык, подавляя его ответной силой, которой обладаю в преимуществе… — Ты подлец! Подлец… Отпустив ее язык, прислоняюсь лбом к ее. И наконец понимаю, что она для меня не Адель. Она начало Ада. Кромешного, огненного и испепеляющего дотла. — Ада, — пробую ее новое имя на вкус и понимаю, как оно ей, блядь, подходит. Одной только ей подходит. Она сжимает губы, гневно отворачивается. Я вижу, как страх прорывается сквозь гордость, когда она резко поднимает на меня свои ясные голубые глаза и выплевывает: — Поцелуй с Матвеем… вставляет куда лучше… Я склоняюсь к ее лицу и кривлю губами: — Это единственное, что ему останется, когда он будет сидеть на скамейке запасных с переломанными ногами и испорченной карьерой. Ее глаза блестят. Пальцы сжаты. Я вижу, как дрожат губы. Это момент, когда можно заиграться и с легкостью ее сломать. И я не просто хочу сломать — я хочу, чтобы она сама признала свое место. |