Книга Телохранитель для пышки 2, страница 4 – Рэй Харт

Я кивнула. Я ведь умею ждать.

Но на третье утро тишина из чёрного телефона стала невыносимой.

Я не звоню. И тем более не пишу ему. У нас уговор: он выходит на связь сам. Если я начну дёргать его — значит, не доверяю.

Я сижу на подоконнике, жду, когда приготовится курица в духовке, и прокручиваю в голове всё, что узнала на даче.

Письма. Фотографии. Отец. Михаил. Деньги. Моя жизнь, проданная по частям.

Адвокат мне перезвонил вчера вечером. «След по вашему отцу ведёт на Сицилию, Варвара Сергеевна. Но без официального запроса от полиции мы не можем…»

— Значит, сделаем запрос, — сказала я.

— Для этого нужно заявление.

— Я всё напишу.

И я действительно написала. Без лишней драмы, без соплей. Только сухие факты, даты, суммы, имена. Каждая буква — как удар скальпелем. Я отрезаю своё прошлое. Документ за документом.

Теперь этот лист лежит передо мной на столе. Заявление о покушении на убийство. С приложенными выписками.

Надеваю джинсы. Свитер крупной вязки. Кеды. Волосы под кепку. Тёмные очки — не от солнца, его и так нет.

Ленка уехала по важным делам, она находится в стадии сложного развода, как, в принципе, и я. Она строго запретила мне высовываться из квартиры.

Я выхожу одна.

Первый раз за долгое время — без охраны, без Максима, без подруги. Просто женщина в кепке и тёмных очках, которая идёт по мокрому асфальту.

Пальцы сжаты в кулак в кармане. В сумке — заявление и копии документов, которые могут стоить мне жизни, если попадут не в те руки.

Ленкина квартира находится в самом центре. До отдела Кравцова — двадцать минут пешком. Я намеренно не беру такси. Ходьба даёт мне возможность ещё раз всё хорошо обдумать. Нужно чётко и ясно донести до следователя мои мысли и необходимые факты.

Я замечаю серый седан.

Тонировка в ноль. Был припаркован у Ленкиного подъезда, когда я выходила. Я заметила его сразу — но отвернулась, сделала вид, что поправляю очки.

Он тронулся, когда я свернула за угол.

Я не ускоряю шаг. Не оглядываюсь. Паника сейчас — лучший способ дать им понять, что я их заметила. А я не хочу, чтобы они знали.

Я просто иду. Ровно. Спокойно. Считаю шаги — сто три, сто четыре, сто пять. Сердце бешено колотится, но дыхание ровное. Два года брака с Михаилом научили меня важному качеству: внешность никогда не должна выдавать того, что внутри.

У входа в отдел полиции я останавливаюсь, делаю вид, что смотрю в телефон. Боковым зрением осматриваю улицу.

Серый седан не подъехал. Возможно, отстал. Возможно, просто ждёт с другой стороны.

Я захожу внутрь.

Кравцов в своём кабинете.

Тот же мятый рукав форменной рубашки. Та же лампа под потолком, которая гудит, как больная муха. Я запоминаю таких людей — у них нет парадных лиц, они не играют на камеру. Они просто работают.

— Варвара Сергеевна, — он поднимает голову от бумаг. Очки съехали на кончик носа. — Проходите. Садитесь.

Сажусь на тот же стул, с которого три дня назад упала в обморок. Память тела — странная вещь. Я помню каждую секунду того дня. Как он назвал фамилию Максима. Как стакан выпал из рук. Как пол летел навстречу моему телу.

Сейчас я держу себя спокойнее.

— Я принесла новые документы, — говорю без приветствий. Кладу на стол папку. — Заявление о покушении на мою жизнь. С приложениями. Транзакции между компаниями моего мужа и моего отца. Письма, подтверждающие, что мой отец скрывал от меня факт существования человека, который сейчас является ключевым свидетелем моего дела.