Книга Северный роман, страница 102 – Полина Вишневская

— Всё можно исправить, — сказал Савелий.

— Сломано так, что не починишь?

— Не знаю, — едва слышно прошептала я.

Мы свернули на гравийную дорогу к берегу. Сердце забилось быстрее, ладони стали влажными.

За поворотом показалась «малолитражка» Ники. Чуть дальше у воды сидела она, подтянув колени к груди и глядя на озеро.

— Вон она, — сказал Савелий с явным облегчением.

При звуке машины Ника подняла голову. Увидев нас, она тут же отвернулась. Синие круги под глазами и покрасневшая кожа вызвали у меня острое чувство тревоги. Я уже потянулась к ремню.

— Останешься в машине? — спросила я. — Я хочу поговорить с ней наедине.

— Конечно, — коротко кивнул он.

— Спасибо.

Я вышла из машины и направилась к Нике. Ветер был влажным и холодным, пах сыростью и озером. Я села рядом с ней, подобрав ноги.

— Нашли по телефону? — спросила она хриплым голосом.

— Да, — ответила я с лёгкой улыбкой, стараясь скрыть тревогу. — Хорошо, что ты тогда настояла на этой программе.

— Хорошо, что она пригодилась, — тихо сказала она.

Мы замолчали. Тишина между нами была естественной, как будто так и должно было быть. Иногда человеку просто нужно почувствовать, что рядом есть кто-то.

Через несколько минут Ника всхлипнула и торопливо вытерла слёзы. От этого зрелища сердце сжалось — Ника всегда казалась сильной и сдержанной. Видеть её такой было страшно.

Я обняла её за плечи и притянула ближе. Ветер стал холоднее, и она, не сопротивляясь, прижалась ко мне, положив голову на плечо.

— Прости меня, Вера, — прошептала она.

— За что? — удивилась я. — Это я всё испортила.

Она покачала головой.

— Нет, это я всё испортила. Заставила тебя чувствовать, что ты потерялась, искала себя... хотя на самом деле заблудилась я. Я потеряла себя с Ильёй и так и не оправилась. Просто делала вид.

Я крепче обняла её.

— Отношения не определяют, кто мы есть, — мягко сказала я. — Они лишь помогают увидеть то, что уже было в нас.

— Кем я стала, по-твоему? — спросила она, нервно проведя рукой по лицу. — Человеком, который кричит на лучшую подругу и исчезает в день её открытия. Мне стыдно, Вера. Стыдно, что не была рядом.

— А мне — что рассказала Савелию твою историю, — призналась я. — Это было неправильно. Я цеплялась за любую возможность удержать тебя рядом. Мне казалось, ты ускользаешь, и я боялась остаться одна.

— А мне казалось, что это ты от меня уходишь, — прошептала она. — Сначала кофейня, потом Родион. Как будто всё стало важнее меня. Вместо того чтобы поговорить, я накапливала обиды и сказала самые жестокие слова. Но я правда так не думаю.

— Хоть это и было больно, в твоих словах была доля правды, — спокойно сказала я.

Она повернулась ко мне с красными, но ясными глазами.

— Я всё равно горжусь тобой, — тихо сказала она. — Очень горжусь, Вера. Не могу поверить, что пропустила открытие. Это был эгоизм и глупость.

Я сжала её руку.

— Ещё не поздно всё исправить, — предложила я. — Если хочешь, я покажу тебе кофейню заново. Но теперь как человек, которого я люблю и без которого ничего бы не было.

Она снова прижалась ко мне. В этом объятии не было упрёков или гордости — только усталость и облегчение. Мы наконец-то открыли друг другу свои сердца.

— Это действительно не страшно, — подумала я по дороге. Я не собиралась её терять.