Книга Северный роман, страница 14 – Полина Вишневская

— Удивительно, учитывая, что вы оба нарциссы.

Я сажусь к ним за высокий столик.

Лёха и Мирон Мефодиевы — близнецы и владельцы химчистки «Корзина для белья». В последнее время они становятся популярными в интернете благодаря своим видео с воскресными тренировками. В этих роликах братья занимаются спортом на природе: используют брёвна для жима, камни для отжиманий и прыжки через изгороди для кардионагрузки. Всё это, конечно, затем пикселизируют. Необработанные версии я видел — чуть не стошнило. В тот день им показалось забавным выйти на тренировку без нижнего белья.

— Ты сегодня какой-то раздраженный, — замечает Мирон и протягивает мне бокал виски. — Из-за тех двух москвичек, которые здесь объявились?

Я выпиваю виски залпом и молча ставлю стакан на стол.

— Точно, — подтверждает Лёха. — Говорят, красотки там.

«Красотки» — не то слово.

Вера.

Её ледяные голубые глаза гипнотически изучали меня. Платиновые волосы падали на плечи и грудь, едва прикрытую полотенцем.

Эта встреча с ней, полуголой, с веником в руках — гордой, упрямой, решительной — застала меня врасплох. Я не ожидал, что влечение захватит меня полностью. Что каждый её взгляд будет кружить мне голову.

Но потом она заговорила об отъезде родителей. Это мгновенно отвлекло меня от её красоты и пробудило тревогу. Почему она знает больше, чем я?

— Уже познакомился? — спросил Мирон с излишним энтузиазмом.

— С одной, — ответил я, жалея, что виски уже закончился.

— И как?

Я пожал плечами:

— Нормально.

Мирон заливисто рассмеялся, толкнув меня в плечо:

— Не верится.

— Мне тоже, — сказал я, делая вид, что не услышал его слов.

— Знали, что родители уедут на полгода? — поинтересовался я.

— Догадывался, — ответил Лёха. — Я видел объявление. Ты что, не прочитал?

— Видимо, не всё. Они собираются в путешествие по Золотому кольцу, по крайней мере, так сказали.

Я вертел пустой стакан и вспоминал обрывки информации, которую успел узнать. До сих пор слышу тяжёлую тишину за ужином в родительском доме. Звон вилок о тарелки, гнетущее напряжение и невысказанная правда о происходящем в семье. Мы все идем ко дну уже несколько лет, но никто не решается сделать первый шаг к примирению.

После этого отпуска я точно больше не сделаю.

— Злишься, что не взяли? — спросил Лёха.

— Нет, — буркнул я. — Бесит, что сообщили только за вечер до отъезда.

Я огляделся в пабе, убедившись, что никто не слушает, и понизил голос:

— Слышал что-нибудь про отца?

— Нет, — ответил Лёха.

Мирон помрачнел.

— Ты за него переживаешь?

— Он стал совсем другим. Слабый, старческий. Мама утверждает, что это из-за диеты, но я не верю. В Янишполе он почти не появляется. И пусть, лишь бы не разговаривал со мной. Лучше бы он умер с гордо поднятой головой, чем показал слабость.

— Да, заметно, что он похудел, — согласился Лёха. — Думал, это здоровое питание, как твоя мама говорит. Давно его в пабе не видно. И в «Адмирале» тоже.

Ещё один тревожный знак.

Отец Янишполе и его жителей просто обожает. Он расцветает, когда с каждым разговаривает. Я же — полная противоположность.

— Господи, — вздохнул я, когда к столу подошёл Савелий, младший брат Лёхи и Мирона. Сава в Янишполе успевает везде: утром в пекарне, днём на рынке, вечером работает в пабе.

— Привет, Сава, — сказал я.