Книга Северный роман, страница 49 – Полина Вишневская

— Пф. Я тебя мастерски развлекала.

— Ты наслаждалась моими шутками.

Она морщит нос.

— Твоя логика хромает, как после длительного похода.

— В голове это звучало идеально.

Она резко оборачивается, осознавая, куда мы идем.

— Куда ты меня ведешь тайком?

— К твоей избе. Куда еще идти ночью?

— Мог бы и в свою пещеру меня затащить, — она шутит.

— Не. Ты же не пещерная женщина.

— А это как? — её глаза сверкают. — Ты сам видел: треугольник я ласкала виртуозно.

— Виртуозно? — я усмехаюсь.

— Твое хваленое умение лучше было?

— Я не ковырялся, честно.

Она спотыкается о корень, я ловлю её в объятья. Её тело прижимается ко мне, и я снова спасаю её. Опасная привычка.

— Зачем ты меня к избе ведешь? Я ещё не допила пиво!

— Ты уже допила. Ты сама говорила, что пора домой.

— Кто тут главный?

— Бог, наверное. Хотя я не уверен.

— Ха. Бог тебя главным не сделает.

— Ты споришь, чтобы меня позлить?

— Нет, — её хитрая улыбка заставляет меня насторожиться. Мы уже у калитки.

Эта улыбка — ловушка. Она может заставить меня совершить глупость. Второй поцелуй проникает под кожу, требуя продолжения. К такой битве я пока не готов. Я открываю дверь плечом и аккуратно заталкиваю её внутрь.

— Пришли. Спокойной ночи, — говорю я и собираюсь уйти. Она кричит мне вслед:

— Шагнешь — сразу в паб!

Я замираю. Плечи напрягаются, я медленно оборачиваюсь.

— Даже не думай... я не пущу... — говорю я, стараясь звучать уверенно.

В пабе гаснут последние огни, и озеро молчит, отражая лишь темную гладь. Тропинка манит прохладой, а Вера стоит на пороге, как темный силуэт — наглая, красивая и опасная. Её глаза блестят хищно, а ночь словно пульсирует желанием. Второй поцелуй висит между нами, как дамоклов меч.

* Вера *

Количество выпитого пива: чувствую, как минимум двадцать пять бокалов. Дней с последнего оргазма от мужика: кому ж это теперь считать? Волосатых торсов, на которых играет моя рука: один.

Э-э-э… а почему моя рука лежит на волосатой груди? Что за вкусный запах? Почему так тепло? Глажу ли я шиншиллу?

Моргаю и открываю глаза. Солнце ослепляет, голова раскалывается. Понимание приходит медленно, но ясно: что-то не так. В моей постели лежит мужчина. И не просто мужчина...

Шепот. Родион Стильный Качок. Вздох.

Резко отдёргиваю руку и первым делом ощущаю обнажённую грудь.

Почему я раздета?

— Почему я раздета?! — кричу, вскакивая. Родион дёргается, будто от удара, и скатывается с кровати. Понимаю, что не совсем голая — на мне платье, но грудь вывалилась наружу.

Когда он поднимает голову, закрываю грудь руками и разворачиваюсь к нему. Его рубашка расстегнута, остальная одежда на месте.

Это я расстегнула ему рубашку?

Забываю про его татуировку и идеальные соски. Даже после ночной попойки он выглядит потрясающе.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает он, закрывая глаза руками.

— А ты что делаешь в моей постели?

Он оглядывается.

— Кто его знает, — отвечает, моргая. — Почему твои сиськи вывалились из платья?

— Они ночью гуляли, ничего личного, — поворачиваюсь и возвращаю их на место. Сдержанность — вот что. Оборачиваюсь и вижу намёк на ухмылку. Господи, внутри всё тянется к нему.

Смертельно опасен. Эта ухмылка — яд.

Пытаюсь успокоиться:

— Кстати, волосы на груди у тебя мягкие. Ну, те немногочисленные.