Книга Северный роман, страница 52 – Полина Вишневская

Воздух кажется застывшим. Из окна тянет свежим ветром, но он не может рассеять напряжение. Злость, любопытство, притяжение — всё это сплелось в тугой узел.

Он смотрит на меня, задерживая взгляд на груди. Затем его глаза поднимаются к моим губам. В его взгляде вспыхивает огонь, грудь вздымается, а челюсть напрягается. Возможно, я не одна, кто ощущает это притяжение.

Он делает шаг вперёд, и мои колени подкашиваются, когда его ладонь ложится на мою талию. Другой рукой он поднимает мой подбородок. Я задерживаю дыхание, надеясь на поцелуй. Надеясь, что ему тоже это нравится, несмотря на все разногласия.

Его палец скользит по моей нижней губе. Он наклоняет голову, но тут Ника распахивает дверь ванной и выходит, насвистывая мелодию.

Родион резко поворачивается и проводит рукой по волосам. О, эта Ника. Она даже не заходит в гостиную, сразу направляясь в спальню.

— Пойду, — бросает он, не поднимая глаз, и идёт к двери.

— Подожди! — кричу я, чувствуя волнение. — Ты можешь… эээ… помочь мне?

Он оборачивается.

— Сейчас?

— Нет, — отвечаю я, хотя мне хочется сказать «да». — Заглянешь потом в кофейню?

— Ладно, — хмурится он, подходит, берёт меня за руку и притягивает. Поднимает голову, заглядывает в глаза и тихо говорит: — Вчера всё было хорошо.

— Мне тоже, — признаюсь я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Он коротко обнимает меня, отпускает и выходит из домика. Я смотрю ему вслед с улыбкой, осознавая: всё серьёзно. Кажется, я влюбилась в Родиона.

— Эй, девчонки, — раздаётся голос Савелия, и он заходит в кофейню с корзиной ароматных калиток. — Подкрепление вам.

— Не стоило…

— Ты прелесть, — перебиваю я Нику и забираю у неё корзину. — После прогулки захотелось на калитки.

— По тропе к Онеге ходила? — спрашивает Савелий, опираясь на прилавок.

— Ага. Обожаю это место. Коровы там очаровательные. Кажется, они — самое лучшее в Карелии.

— А я думал, Родион, — подмигивает Савелий, и Ника смеётся.

— Слышала, он у тебя заночевал?

— Видел его на «дороге позора».

— Никакой это не позор. Ничего не было. Просто заснули на моей кровати. Если бы что-то случилось, определённые люди знали бы. Давно я по этой «дороге позора» не ходила.

— Интересно. Выглядишь так, будто всю ночь играл в футбол, — заметила я, заинтригованная словами Родиона.

— Правда? — спросил он, тихо смеясь. — Рассказывай.

— Улыбался, — продолжил он. — А Родион редко улыбается.

Я подняла руку к груди, чувствуя лёгкую гордость.

— Это я его вдохновила, — сказала я с улыбкой.

— Ага. И раз ночь — твоя заслуга, — ответил он.

— Он нам позавтракал и посуду помыл, — добавила Ника. — Добрая душа, правда? Сам вызвался.

— Родион такой, — задумчиво сказал Савелий. — С виду суровый, а внутри мягкий. О своих заботится. Похоже, тебя в ближний круг принял. Вам повезло.

Я задумалась. Родион не всех подпускает близко. Но если уж берёт в круг, то держит и оберегает. Это видно по тому, как он говорит о Савелии, помогает Нике, устраивает свидания. Или как уводит меня, чтобы они могли спокойно поговорить. Родион заботливый, и я понимаю: возможно, злость ослепила меня раньше.

— Чувствую, он хороший парень. Вере с ним быть, — сказала Ника, бросив на меня понимающий взгляд.

— Соглашусь, — кивнул Савелий. — Теперь оба смотрели на меня.