Книга Северный роман, страница 63 – Полина Вишневская

Родион замедляется. Губы скользят лениво, язык ласкает, зубы касаются нижней губы. Хватка на талии ослабевает. Финальный влажный поцелуй: лоб ко лбу, виски соприкасаются, дыхание горячее, прерывистое.

— Вот это да, — шепчет он хрипло, низким голосом.

— Да, — отвечаю я.

Наши взгляды пересекаются. Его кривая ухмылка заставляет глаза блестеть.

— Ты — мои проблемы, — говорит он.

— Похоже на то, — отвечаю я.

Он подхватывает меня, держит под попой, сжимает ягодицы. Осторожно ставит на ноги, хотя они ватные.

— В постель, — коротко командует и ведёт меня за руку в спальню. Простыня приятно холодит разгорячённую кожу. Он ложится рядом, притягивает меня к себе. Наши тела соприкасаются, соски трутся о ткань. Его возбуждение чувствуется даже через трусы.

Я прижимаюсь к нему. Его рука скользит по груди, напряжение уходит, мышцы расслабляются, но соски остаются твёрдыми. Сердце бьётся мощно. Буря стихает, дождь за окном шуршит монотонно, дыхание Родиона глубокое и ровное, грудь размеренно вздымается. Он засыпает, а я вибрирую от адреналина: клитор набух, влага стекает по бёдрам.

Не могу сдержаться. Моя рука скользит по его торсу, пальцы касаются кубиков пресса. Он резко вдыхает и шевелится, просыпаясь. Его ладонь ложится мне на бедро, тяжёлая, уверенная. Он приоткрывает глаза, ловит мой взгляд.

— Вера? — хрипло спрашивает он.

— Можно? — шепчу я.

Он кивает, тянет меня ближе.

Ладонь огромная, горячая. Обхватить не могу, под пальцами чувствуется пульс. Смелость прибавляется, рука проникает в трусы. Кожа нежная, бархатистая, головка влажная от предэякулята.

— Блин, — выдыхает он.

Двигаюсь медленно, вверх-вниз, лениво. Он вздрагивает, бёдра движутся навстречу. Большим пальцем кружу по уздечке. Он разводит ноги шире, дыхание сбивается.

Хочу больше.

Сажусь, простыня соскальзывает. Тело гудит, трусики насквозь мокрые. Стягиваю резинку его трусов — он твёрдый, высокий, пульсирующий, блестящий. От одного вида темнеет в глазах.

Склоняюсь, касаюсь губами ствола. Вкус кожи солоноватый, запах мускуса.

Беру головку в рот, губы растягиваются, язык скользит по уздечке. Медленно опускаюсь глубже, слюна стекает, дыханье срывается.

— Боже… — выдыхает он.

Рука под футболкой, пальцы скользят по рёбрам вверх, захватывают соски, нежно щиплют — тело пронзает электрический разряд. Ускоряю ритм: он влажный, ровный, упорный. Дыханье становится тяжелее, живот напрягается, ладонь на бедре сжимается крепче.

Он близок.

Замираю, он дёргается, срывается низкий стон.

Сигнал. Продолжаю жадно, глубже, сильнее.

— Я... сейчас, — говорит он хрипло.

И кончает. Тёплые порции попадают в горло — густые, солоноватые. Глотаю до последней капли, чувствуя, как он дрожит и расслабляется.

Отстраняюсь — он тяжело дышит, его рука в моих волосах, гладит. Взгляд становится решительным.

Садится, хватает меня, поворачивает на спину, раздвигает ноги. Его горячий, тяжёлый торс оказывается между моих бёдер.

— Родион, — выдыхаю я, лёгкие горят. — Не надо...

— Ничего «не надо», — отвечает он. Прижимает меня к пупку, обнажает живот. Одну ногу кладёт мне на плечо, голову склоняет.

Губы касаются внутренней стороны бедра — щетина колет нежную кожу. Поцелуи влажные, он двигается ближе к центру, затем нарочно уходит в сторону, снова возвращается. Я извиваюсь, пытаясь прижать его к себе, но он крепко держит — ладони как тиски на бёдрах.