Книга Северный роман, страница 97 – Полина Вишневская

Господи, какая же я глупая.

— Понимаю, — прошептала я.

— Что он сказал, когда застал тебя в мастерской? — спросил Лёха.

— Накричал. По делу, — я почувствовала, как меня обдало жаром. — Велел уйти, и с тех пор мы не общаемся. Если задуматься, я не могу его винить. Я была так поглощена собой, что не подумала, как ему тяжело. Писала, звонила, ходила, но… тишина.

Лёха почесал щёку и замолчал.

— Наверное, не должен говорить, но скажу, — он посмотрел на меня поверх чашки. — Он неравнодушен к тебе, Вера. Это точно.

Я покачала головой.

— Лёха, не надо утешать. Он ясно дал понять, что не хочет меня видеть.

Лёха усмехнулся.

— Я его знаю всю жизнь. Никогда не видел его таким, как с тобой. Между вами что-то есть, и это не отпускает. Дай ему время, остынет. Не сдавайся.

— Он сказал, что придёт завтра, — я нервно сжала руки. — Может, у меня получится извиниться. Попросить прощения.

— А что завтра? — спросил Лёха.

— Открытие нашей кофейни. Официальное. Я отправила письма в туркомпании, чтобы они знали: в Янишполе появилось новое место, куда можно заехать после поездки к камню деда Семёна. С выпечкой, кофе, пирогами... — у меня сводит живот от волнения.

— Значит, премьера, — кивнул он одобрительно.

— Похоже на то.

— Поздравляю, зайка. Ты действительно всё изменила. Место оживёт.

— Спасибо, Лёха, — выдохнула я, и на миг стало легче.

Он протянул руку и сжал мою ладонь.

— Что бы ни случилось с Никой и Родионом, не бойся. Такие связи просто так не разрываются. Подумают, выдохнут и вернутся. Мы с Родионом тоже не раз ссорились, но дружба от этого становилась только крепче. Всё будет хорошо. — Он слегка сжал мою руку. — Держись, Вера. И... Ты правда хочешь открыть ему сердце? Любишь его?

Мои щёки вспыхнули. Возразить было нечего.

— Да, наверное... люблю. Раньше я никого не любила по-настоящему, если не считать книжных фантазий. А с Родионом всё иначе. Он трудный, но живой. Злит, поддерживает, защищает, помогает увидеть в себе больше, чем я думала. Рядом с ним я на своём месте.

Лёха искренне улыбнулся.

— Вот видишь. Ты уже не та, кем приехала сюда. Посмотри на кофейню — это всё твои руки. Значит, ты хотела найти себя и нашла. Правда, путь был непростым.

Я благодарно кивнула, но внутри осталась пустота: какой смысл, если поделиться не с кем?

От мыслей о завтрашнем дне по спине пробежал холодок. Всё может рухнуть. Что, если никто не придёт? Что, если я снова останусь одна — без Ники, без него?

Перед глазами мелькали лица: Родиона — хмурого, уставшего. Ники — злого, обиженного, но такого родного.

Придут ли они завтра? Или повернут в другую сторону, не желая даже смотреть в мою сторону?

* Родион *

Не заставляйте меня это делать. Не в этот раз.

Не спрашивайте ни о чем.

Не сейчас, когда…

Ладно.

Уровень злости по шкале от одного до десяти — сто двадцать три.

Довольны?

— Родион, я хочу быть честной, — сказала мама, ставя чашку чая на стол.

Я молчал, глядя на плотные красные шторы с золотым кантом. Квартира в Москве была чужой и слишком нарядной. Она сильно отличалась от нашего дома в Янишполе, где всегда пахло деревом и тестом.

Я был здесь уже два дня. Отец за это время не сказал ни слова. Вчера мы ездили к врачу — меня не взяли. Они вернулись еще более уставшими, значит, новости плохие.