Книга Дитя Афины, страница 40 – Ханна Линн

— Да, моя царица. Я поняла.

— Оставь нас!

Эвридика захлопнула дверь и повернулась к Данае. Ее руки дрожали так сильно, что одеяние тоже тряслось.

— Она не будет молчать.

— Но…

— Не будет. Тебе придется бежать прямо сейчас. Иди со мной. Я принесу плащ и золото. Мы отправляемся в гавань. Кто-нибудь тебя заберет.

— Но, мама… – Даная прижала Персея к себе, мечтая снова почувствовать себя в безопасности, как когда сын еще был внутри нее. Эвридика уже стояла у двери.

— Никому не открывай. Никому, кроме меня.

— А если придет отец?

— Не открывай никому, кроме меня, – повторила она, а затем, замешкавшись лишь на секунду, поспешно вернулась к дочери и поцеловала светлые волосы внука, прежде чем скрыться.

Вместе им удалось добраться до пляжа. Эвридика послала своего самого верного друга на поиски капитана, который без лишних вопросов согласился бы взять на борт пассажира. Он должен был отчалить немедленно и получить щедрое вознаграждение. Главное сохранять скрытность. Подходящий человек нашелся быстро, и Даная тут же приготовилась к отплытию.

Завернувшись в шерстяной плащ, Даная в одежде местной жительницы спустилась по ступенькам башни и пересекла двор, направляясь к берегу. Еще не показалась линия горизонта, когда она увидела своего отца, Акрисия, поджидающего ее с отрядом мужчин. Либо друг, либо капитан оказался менее надежен, чем думала Эвридика.

— Ты солгала мне, – резко бросил он жене.

— Любовь моя, пойми… – Акрисий шагнул вперед и ударил жену тыльной стороной ладони. Эвридика и Даная в один голос ахнули, царица отшатнулась, на серо-золотую гальку пляжа хлынула кровь из разбитой губы.

— Мама! – закричала Даная, но не смогла сделать и шага. Стоило ей пошевелиться, как кто-то схватил ее сзади. Она начала выкручиваться из захвата, пытаясь удержать новорожденного Персея в руках.

— Я хотел спасти тебя. Уберечь тебя от этого, Даная, – растерянно сказал Акрисий, словно это его обидели и обманули, хотя его жена, вся в крови, и плачущая дочь стояли рядом. – Если б ты просто мне подчинилась… Если б просто меня послушала.

— Не забирайте его у меня. Он сын Зевса! – Слезы текли по щекам Данаи, и плакал Персей, которого она прижимала к себе. – Он сын Зевса. Прошу, не забирайте его у меня.

— Я должен был пощадить тебя и избавить от всей этой боли.

— Отец, ты будешь наказан за это. Ты будешь наказан за то, что причинил вред сыну Зевса! – выпалила она с солеными от слез губами. – Не забирай его у меня. Прошу, иначе боги накажут тебя.

Волны бились о берег, лодки раскачивались взад и вперед, белая пена омывала корпуса.

«Он заставит другого, – подумала Даная, все еще прижимая к себе ребенка, когда ее поставили на колени. – Он не станет делать этого сам». Позже она решила, будь Персей обычным смертным младенцем, в жилах которого не текла кровь Зевса, он бы умер от силы ее объятий, пока она прижимала его к себе. Полная любви и страха, она не хотела и не могла отпустить сына. Держать Персея до самого конца – только это имело для нее значение. Чтобы каждая секунда, проведенная с ним, была наполнена теплом. Чтобы каждую секунду он чувствовал, как бьется сердце матери. Ее отец не сделает этого сам, снова подумала Даная, глядя на царя. Неважно, что предсказала пифия. Убить собственного внука – варварство даже для него. Копья и ножи сверкали в приглушенном свете приближающейся бури. Любой его воин мог нанести последний удар. Даная представляла их последние мгновения, когда ее взгляд упал на сундук, стоявший на песке позади отца и мужчин в доспехах. Тусклое дерево не было отшлифовано или отполировано, как корпус корабля, и его грубые матовые края больше подходили для лавки фермера или хранения одежды в комнатах слуг, чем для того, чтобы пережить буйство стихии в море. Рядом лежала груда цепей и тяжелых замков, достаточно прочных, чтобы запечатать сокровищницу. Даная содрогнулась от ужаса.