Книга Дитя Афины, страница 50 – Ханна Линн

— И снова герой испачкал тунику, не успев поднять меч, – рассмеялась Эвриала, пнув статую и гладя змею, которая обвилась вокруг ее горла. Она потянулась, так что ее крылья защелкали и заскрипели, потом снова сложила их.

Снаружи доносились пронзительные крики морских птиц. Непрерывный стук капель дождя по земле острова. Обычно дождь останавливал поток героев, но эти суда, должно быть, уже заплыли слишком далеко, чтобы задуматься о возвращении.

— Они становятся все слабее и слабее. – Сфено ткнула пальцем туда, где должны были быть ноги мужчины, теперь скрытые каменной юбкой. – Жалкие пародии, а не мужчины.

— Этот хотя бы перебрался через сад. – Эвриала обхватила ладонью его щеку и склонила голову, рассматривая статую.

— Только потому, что мы позволили. – Сфено ногтем процарапала линию на камне там, где раньше было сердце воина. Звук отразился от стен вокруг. – Когда уже к нам пришлют настоящего героя? Того, который бросит нам вызов. Возможно, ему даже удастся перерезать тебе глотку.

— Мне? Думаю, в первую очередь он нацелится на тебя. Даже плохой хищник может понять, кто в стае слабак.

— Ах, раз ты так хочешь, сестра!

Раздались крики и вопли: две сестры-горгоны схватились друг с другом. Когти, клыки и чешуя сверкали в тусклом свете пещеры. Каждый новый удар был все сильнее и громче, сотрясая мелкие камни и гравий на земле. О воине позабыли. В пылу боя на туловище статуи пришелся удар взмахом крыла. Она закачалась, накренилась, упала и разбилась на кусочки.

— Хватит!

Сестры отпрянули в тень, раздвоенные языки ощупывали воздух, устремляясь туда, откуда появилась Медуза. С годами она стала невосприимчивой к их ненависти. Она ее заслужила. Если бы она сбежала из дома, что – Медуза знала – ей и стоило сделать после смерти родителей, сестры просто остались бы сиротами. Тяжелая жизнь, да, но жизнь. Столько времени, сколько отпущено смертным. Смертный конец. Прошли тысячелетия, но раны от ее поступков все еще не зажили.

— Прочь из пещеры! Мне нужен покой. – Уж где-где, а в этой пещере у нее была власть. Однако в ответ раздался шипящий хор. – Вы что, не слышали меня? Я сказала – прочь.

Медуза обнажила клыки, пристально глядя в красные глаза Эвриалы. Все замерло, только вихри пылинок кружились вокруг нее. Снаружи усилилась барабанная дробь дождя. Медуза приказала своим змеям молчать, ведь если бы те зашипели и напали, то только еще больше разозлили бы сестру.

Наконец Эвриала заговорила со Сфено, так, словно Медузы не было рядом:

— Пойдем, посмотрим, что принес этот день, – сказала она, сверкнув глазами. – Может, отец послал нам заблудившийся корабль.

Медуза проглотила горький комок, застрявший в горле.

— Возможно, он послал много кораблей, – ответила Сфено.

Отец. Сестры принялись называть так бога моря в насмешку: то, что Медуза была изнасилована Посейдоном, каким-то образом приносило им облегчение; возможно, потому что она перенесла хотя бы одно унижение, которого они не испытали. С годами насмешка исчезла, как и сострадание, и теперь они говорили так всерьез. Они восхваляли Посейдона за то, что он им приносил. За героев, которых он приводил к их берегам для развлечения. Что бы Медуза ни делала, ей ничего не оставалось, кроме как презирать их за это.