Книга При дворе Медичи, страница 78 – Карл Берков

— Ты всегда старалась развеять грустные мысли, которые я иногда поверяла тебе. И вот опять я думаю о том же. Когда я читаю эти стихи, сочиненные, увы, не обо мне, у меня невольно возникает вопрос: кто же эта женщина, о которой говорит Лоренцо с таким благоговением? Я не могу найти ее в кругу знакомых, и, получается, он знал ее прежде. Ее образ стоит между мною и ним, мешая ему полюбить меня.

Лукреция вздрогнула: она чувствовала, что должна подавить в душе подруги первые ростки недовольства. Следует сделать это не ради Клариссы, но ради Лоренцо, семейное счастье которого основано на доверии и уважении жены.

— Милая Кларисса, – начала Лукреция серьезным тоном, – ты не должна даже сомнения допускать, будто твой муж принадлежит другой. Лоренцо – поэт; его фантазии устремлены в пределы, недоступные большинству людей, чьи мысли слишком приземленные, чтобы подняться выше обыденного. Поэтому мир и жизнь представляются твоему мужу в иной форме, чем нам. Ему сам Бог послал своего ангела в женском образе. Этому ангелу вдохновение придает идеальные и прекрасные очертания, чтобы при воспоминании о нем Лоренцо стремился вперед, к высокой цели. И вот Лоренцо в юности увидел такой образ, принявший определенные очертания, а позднее увидел земное существо, отдаленно похожее на этот образ. Очень отдаленно, но воображение поэта перешагнуло эту пропасть. То есть ты должна понять, что делишь его любовь не со смертной женщиной. Разве Беатриче не сопровождала Данте в его воображаемом путешествии по раю? Разве благородная красота Лауры не внушала нашему второму великому поэту, Петрарке, те песни, которыми мы наслаждаемся? Муза Лоренцо такая же. А впрочем, нет, она – не блестящее солнце, как те. Она – скромная звезда, льющая слабый свет, но достаточный, чтобы поэт сумел выразить в прекрасной форме волнующие его чувства.

Лицо Клариссы невольно просветлело.

— Дорогая, ты умеешь отогнать дурные мысли, иногда осаждающие меня. О, если бы я могла выразить словами, как ты необходима мне!

— Ты сама найдешь путь, когда посмотришь в глаза своему первому ребенку, – ответила Лукреция. – Тогда исчезнут сомнения, мучающие тебя без всякого основания, и ты будешь спокойна и благоразумна.

— Я постараюсь, – прошептала Кларисса.

— И не будешь больше ничего красть со стола Лоренцо? – пошутила Лукреция.

— Нет, нет!

Кларисса опять беззаботно смеялась, обнимая подругу. Больная бессильно упала на подушки, когда удалилась гостья. Губы Лукреции шевелились, а руки сжимали крестик на груди. Девушка молилась за счастье подруги, которая верит ей, и просила у Бога силы всегда остаться достойной этого доверия.

Кларисса Медичи по возвращении домой прошла прямо в комнату мужа, чтобы положить на место похищенное стихотворение. Лоренцо не было дома, в это время он должен был присутствовать на совете синьории.

Быстрыми шагами прошла Кларисса анфиладу комнат до кабинета Лоренцо. Ее удивило, что дверь в соседнюю комнату, где Пьетро хранил важные документы, открыта. Неужели Лоренцо вернулся? Кларисса в легком смущении приблизилась к письменному столу и положила листок на место, торопясь скорее уйти, но было уже поздно. Лоренцо, действительно занимавшийся в соседней комнате, заметил отражение жены в висящем напротив зеркале. Он с изумлением подошел к двери.