Книга При дворе Медичи, страница 75 – Карл Берков

В итоге молодая женщина чувствовала искреннее расположение только к одному человеку – к умирающей Лукреции Донати. Золовки пригласили ее как-то с собой к соседям, и Лоренцо ничего не возразил против этого. Сам он никогда не переступал порога Донати. Кларисса находила это нелюбезным. Мужнины сестры ведь рассказывали, что Лукреция Донати была их любимой подругой и до болезни она почти ежедневно бывала в доме Медичи.

Мало-помалу Лукреция и навещавшая ее Кларисса подружились. Но Лоренцо всегда отказывался, когда Кларисса просила его навестить вместе с ней больную.

— Мне некогда, моя заботливая супруга, – отвечал он. – Но вы не стесняйтесь, если вам приятно делать эти визиты.

И Кларисса привыкла часто пользоваться его разрешением, не замечая, с каким нетерпением устремлялись на нее глаза мужа, когда, возвратившись от подруги, она рассказывала о состоянии здоровья Лукреции.

Лоренцо не видел любимой девушки со дня своей свадьбы. Лукреция запретила ему даже приближаться, и он уважал ее желание. Но она не могла запретить его мыслям уноситься к ложу той, чью хрупкую жизнь разбила тоска по нему. Лукреция не могла запретить возлюбленному обращаться к ней в стихах, выражавших его святые чувства, но никогда не доходивших до нее.

Свидания Клариссы с Лукрецией только разжигали его чувства. Он слушал, как его жена восторгалась чистотой, добротой и ангельским терпением той, которая была ее опаснейшей соперницей. Лоренцо не раз намеревался запретить жене посещать дочь соседа, но у него не хватало духу.

А Клариссе в итоге стало казаться, что день прошел зря, если она хоть на несколько минут не заходила в дом Донати повидать больную подругу. Как хорошо, как уютно было в ее полутемной комнате, наполненной ароматом цветов! Ей могла она доверить все, чего не могла сказать новым родственницам из боязни, что они не поймут ее.

— Ты только на несколько лет старше меня, – говорила как-то Кларисса, сидя у кровати, с которой Лукреция не вставала уже много месяцев. – Отчего же ты настолько благоразумнее и мудрее всех, кого я здесь знаю? Ты всегда понимаешь меня правильно и не ищешь во мне, как сестры и мать, только недостатки?

Ясные глаза Лукреции, получившие тот необычайный блеск, какой дает прикосновение ангела смерти, устремились на жену Лоренцо.

— Может быть, я лучше понимаю тебя потому, что люблю тебя больше, чем тебя любят сестры твоего мужа, – ласково ответила она.

— А между тем я должна бы проводить больше времени с ними, чем с тобой, – задумчиво произнесла Кларисса. – Отчего у них нет твоего терпения, твоей снисходительности? Ты так мило со мной беседуешь, успокаиваешь меня, а они все время меня поучают! Не прощают мне малейшей оплошности! И якобы это ради моего блага.

— Сестры твоего мужа, дорогая Кларисса, находятся в водовороте жизни и стараются устроить ее для себя и для других так, как считают лучшим. А я уже почти не принадлежу этому миру и в долгие часы одиночества научилась читать в чужих сердцах и относиться снисходительно к тому, что мне удается в них прочесть. Мне следует уметь прощать чужие слабости, чтобы меня простил Тот, перед лицом которого я, может быть, очень скоро предстану.

Кларисса порывисто обняла Лукрецию, со всей искренностью воскликнув:

— Не говори мне о смерти! Я не могу слышать о том, что должна потерять тебя. Ты ведь так молода! И ты достойна величайшего счастья на земле. Неужели тебе не грустно, что ты так рано можешь расстаться с жизнью?