Книга При дворе Медичи, страница 73 – Карл Берков

— Открой окно, – приказала маркиза. – Воздух свеж и чист. И мне кажется, будто я никогда не видела таких прекрасных звезд.

— Куда вы, синьора? – с беспокойством спросила Марчелла. – Еще не скоро вы настолько окрепнете, чтобы выходить в сад. Подумайте, только вчера у вас была лихорадка.

— Ты разве забыла, что сейчас придет синьор Федерико? Я обещала ему, что он понесет меня в сад; я хочу быть готова к его приходу.

— Но теперь в саду сыро…

— Повинуйся, пожалуйста, Марчелла. Мне душно в комнате, я должна выбраться отсюда на свежий воздух, а под охраной Федерико я в безопасности.

Марчелла неохотно исполнила приказание. Она причесала роскошные волосы Джианины, облачила ее в свободное платье, а сверху накинула плащ.

Маркиза, взглянув на себя в зеркало, также потребовала, чтобы служанка нарумянила ей бледные щеки и подкрасила губы, а затем Марчелла надела на свою госпожу самые лучшие драгоценности из шкатулки.

— Сегодня я обязана быть красивой, как никогда прежде! – убежденно сказала Джианина.

Опираясь на руку верной служанки, маркиза дошла до кресла и в изнеможении опустилась на него.

— Оставь нас одних, когда он придет.

Старуха не успела ответить, как услышала в саду шаги Федерико. Она удалилась в ту минуту, когда он входил в комнату. Федерико был очень бледен, но совершенно спокоен, когда приблизился к Джианине.

— Я сдержал слово, – сказал он. – Пришел за тобой, если ты не изменила своего решения.

— Можешь ли ты сомневаться! Если бы ты был в состоянии уйти без меня, ты бы не любил меня.

Ни слова больше не было произнесено между ними. Федерико поднял Джианину на руки и покинул с ней дом, направляясь через сад к выходу.

— Ты один раз уже нес меня так, когда вырвал из бездны, куда я бросилась, спасаясь от тебя, – сказала она.

Он страстно поцеловал обращенное к нему лицо молодой женщины.

— Мы должны были расстаться тогда, – ответил он, – теперь же мы идем навстречу вечному соединению.

Они достигли террасы, внизу которой у берега стояла гондола. Федерико с Джианиной вошли в нее. Его рука по-прежнему крепко обвивала ее стан, когда он отстегивал цепь и, взяв одно весло, оттолкнул лодку.

— Спокойна ли ты, милая? – спросил он.

— Да… даже больше… я счастлива, – прошептала она.

— Жена моя!

Легкий челн достиг середины реки и медленно поплыл по течению. Весло в руке Федерико едва касалось поверхности, и отражавшиеся лучи месяца серебристой бороздой бежали за лодкой.

На берегу рисовались очертания домов и дворцов, и из садов неслись отдаленные звуки песен и музыки… Затем и они умолкли, во мраке исчез город; река катила волны между полей и лугов, унося легкий челн, которому не суждено было возвратиться.

Никто не знает, утонула ли лодка. Не было найдено ни обломков суденышка, ни тел, которые речная вода обычно выносит на берег рано или поздно. Доподлинно можно сказать лишь то, что влюбленные, отправившись в это путешествие, не торопились расстаться с жизнью. Они ясно понимали, что теперь соединились навсегда и никто их не разлучит.

Федерико и Джианина стремились подольше насладиться этим новым для них состоянием единства и не хотели, чтобы смерть отобрала у них ни одной минуты чистого безграничного счастья, пока оно еще длится. А затем они, возможно, осознали, что уже мертвы для всех своих родных и знакомых и поэтому незачем умирать.