Книга Сестра Солнца, страница 57 – Юдит Готье

В тот же день посланные Фидэ-йори покинули Киото и вернулись в Осаку.

Почти в два месяца, как сказал Сигнэнари, Иэясу собрал огромные силы. Говорили, что у него под началом пятьсот тысяч человек. Провинции Сагами, Микава, Суруга, которые ему принадлежали, доставили значительное количество солдат. Князь Овари, один из самых преданных сторонников Иэясу, призвал под знамена всех своих подданных, способных носить оружие, так что в его стране не осталось ни одного земледельца. Князь Тоза сильно укрепился на большом острове Сикоку, который находился на юге его владений, против залива Осаки, оттуда он грозил столице сегуна.

Большая часть владетельных князей Японии, доверяя счастью Иэясу, оказывали ему помощь и держали свои армии наготове к его услугам.

Иэясу укрепился в Йедо, тогда еще простом селении, прельстившись его стратегическим положением. Оно находилось посередине большого острова Ниппон, в вершине залива, который глубоко врезывался в землю и был окружен высокими горами. Его легко было укрепить, и тогда оно было неодолимо. Кроме того, его положение в центре Японии, при незначительной ширине острова, давало возможность перерезать сухопутное сообщение между большим островом Йезо^[40], северной частью Ниппона и его южной частью, в которой находились Киото, Осака и владения приверженцев Фидэ-йори. Таким образом, можно было обособить половину и заставить ее соблюдать нейтралитет или присоединиться к Иэясу.

Бывший регент проявил беспримерную деятельность. Несмотря на свои преклонные лета и слабое здоровье, он появлялся везде, где, по его мнению, требовалось его влияние. Перед враждебными ему князьями он делал вид, будто сохранил прежнюю власть, и требовал с них то количество солдат, которое они должны были доставлять правительству во время войны. Затем он спешил послать эти войска в самые отдаленные места. В случае если бы враги узнали истину, они были бы не в состоянии повредить ему.

Но, проведя в исполнение эти смелые планы и обеспечив себе возможность начать великую борьбу за власть, Иэясу вдруг почувствовал такую слабость и такую мучительную боль, что вообразил, будто умирает. Он велел немедленно вызвать своего сына, проживавшего тогда в замке Микаве.

Сыну Иэясу, Фидэ-тадда^[41], было тогда сорок пять лет. Это был человек без особых личных достоинств, но терпеливый и признававший старшинство более умных людей. К отцу своему он относился с безграничным почтением. Он явился к нему со своей младшей дочерью, прелестной девушкой пятнадцати лет.

Иэясу жил в замке, который он строил много лет в Йедо и который еще не был вполне окончен. Из комнаты, в которой старик лежал на груде подушек, он видел в широкое окно дивную Фудзияму, с ее белоснежной вершиной, над которой вилось легкое облачко дыма.

— Это твоя дочь? – спросил Иэясу, когда Фидэ-тадда подошел к нему с девочкой.

— Да, знаменитый отец, это младшая сестра супруги сегуна.

— Сегуна, – повторил Иэясу, качая головой и ухмыляясь. – Она очень мила, эта малютка, – продолжал он, всматриваясь в течение нескольких минут в молодую девушка, которая, краснея, опустила свои длинные черные ресницы. – Береги ее, она мне понадобится.

Затем он сделал знак увести дитя.

— Быть может, я умру, сын мой, – сказал Иэясу, оставшись один с Фидэ-тадда. – Поэтому я и позвал тебя. Я хочу передать тебе мои последние распоряжения, начертать тебе жизненный путь, которому ты должен будешь следовать, когда меня не станет.