Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 27 – Виктория Северина

Потом снова на ковчег.

— Где вы это взяли? — спросил он уже иначе.

— В родовой усыпальнице мужа.

Рейвен подошёл ближе.

Он не коснулся металла.

— Чьё внутри?

Мирель посмотрела ему прямо в глаза.

За последние два дня она произнесла столько страшных вещей, что эта почему-то оказалась самой простой.

— Моё.

Тишина изменилась.

Рейвен медленно опустил взгляд на ковчег.

Мирель увидела, как напряглась его челюсть.

— Вы уверены?

Она чуть не рассмеялась.

— Оно бьётся в моих руках.

Палач наконец протянул ладонь.

Остановил пальцы в дюйме от серебряного узора.

И резко отдёрнул руку.

На коже возле большого пальца появилась тонкая красная линия.

Мирель увидела, как она раскрылась сама собой.

Без ножа.

Без пореза.

Капля крови скатилась к запястью.

Рейвен смотрел на неё, будто ожидал именно этого.

— Не трогайте, — сказала Мирель почти автоматически.

Он поднял глаза.

— Поздно.

Потом достал чистую ткань, обмотал ладонь и снова посмотрел на ковчег.

— Ваш муж знает, что он у вас?

— Уже, вероятно, знает.

— Тогда у нас мало времени.

Мирель насторожилась.

— У нас?

Рейвен усмехнулся без веселья.

— Вы принесли в мой дом живое сердце, связанное с верховным некромантом, леди Эртейн. После того как я к нему прикоснулся, оно оставило на мне рану. Боюсь, теперь это уже не только ваша проблема.

Мирель посмотрела на тонкую полоску крови, проступившую сквозь ткань на его ладони.

Потом на собственное имя на крышке ковчега.

Впервые с момента отъезда из дома ей стало действительно страшно.

Но отступать она не собиралась.

— Тогда скажите, — произнесла Мирель, медленно опускаясь на стул напротив него, — можете ли вы вернуть мне моё сердце?

Рейвен не ответил сразу.

Он сел напротив, положил повреждённую руку на стол и долго смотрел на металлический ларец между ними.

Когда заговорил, голос стал тише.

— Сначала мне придётся понять, почему оно до сих пор держит вашего мужа в живых.

Мирель перестала дышать на мгновение.

Она знала, что сердце помогает Адриану.

Знала, что связь поддерживает его силу.

Но впервые другой человек произнёс это без красивых слов.

Держит в живых.

И именно тогда Мирель поняла, что украла у мужа не семейную реликвию.

Она унесла с собой его смерть.

Рейвен не ответил на её вопрос сразу. Он продолжал смотреть на ковчег так, будто металлический ларец мог заговорить первым, если дать ему достаточно времени, и Мирель впервые заметила, что в его доме почти нет вещей, способных отвлечь взгляд. Небольшая печь, длинный стол, два тяжёлых стула, полки с книгами, кувшин с водой и несколько аккуратно сложенных полотенец возле умывальника. Никаких украшений, кроме старой деревянной фигурки птицы на подоконнике, никакого серебра, гербов или дорогих тканей. Всё было простым и использованным, как будто хозяин выбирал вещи только по одному признаку: нужны они ему или нет. Мирель, привыкшая к комнатам, где каждая ваза имела историю, а каждая штора подбиралась под цвет стен, неожиданно почувствовала себя здесь почти неуместно вместе со своим дорожным платьем, дорогими перчатками и сердцем в родовом ковчеге. Рейвен наконец поднял глаза и, не касаясь ларца, спросил: — Когда его извлекли?

— В день свадьбы, двадцать лет назад, — ответила Мирель. Ей стало неприятно от того, насколько просто это прозвучало. Будто речь шла о зубе, который удалили в молодости и сохранили в семейной шкатулке. — Мне было двадцать два. Адриан сказал, что так женщины его рода связывают жизнь с мужем. После обряда я почти не болела, действительно старела медленнее, чем должна была, и никогда не думала, что происходит что-то неправильное. — Она помолчала, чувствуя, как внутри груди работает тень сердца, а настоящий ритм отзывается через стол. — До тех пор, пока он не сообщил, что собирается развестись со мной и жениться на другой.