Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 28 – Виктория Северина

Рейвен не выразил ни сочувствия, ни удивления. Он только кивнул, словно последняя часть рассказа объяснила ему нечто важное. — И сердце он возвращать отказался.

— Сказал, что развод касается нашего брака перед людьми, но не того, что было сделано в усыпальнице. Потом выяснилось, что я не могу далеко уехать от сердца. Вчера попыталась добраться до родственницы и едва не задохнулась на дороге. — Мирель посмотрела на свои руки и медленно сняла перчатки. После утреннего холода пальцы всё ещё казались бледнее обычного. — Сегодня я забрала ковчег. Доехала дальше того места, где вчера начался приступ. Ничего не произошло. Значит, связь держит меня возле сердца, а не возле дома.

— Это логично, — произнёс Рейвен и, заметив её взгляд, едва заметно пожал плечами. — Для подобного обряда было бы слишком ненадёжно связывать женщину с конкретным зданием. Дом можно разрушить, землю потерять, усыпальницу перенести. Сердце — другое дело. Пока оно существует, связь тоже существует.

— Вы говорите так, будто видели подобное раньше.

— Подобное — да. Такое — нет.

Он поднялся, подошёл к полке и достал небольшой кожаный футляр. Мирель напряглась, когда Рейвен раскрыл его на краю стола. Внутри лежали не пыточные инструменты и не ножи, которых она почему-то ожидала, а несколько тонких металлических пластин, кусочки мела, игла и маленькое зеркало в потемневшей оправе. Рейвен заметил её настороженность и коротко усмехнулся. — Если бы я собирался вас казнить, мне не понадобилось бы столько мелких вещей.

— Очень успокаивает, — ответила Мирель. Она услышала собственный тон и снова удивилась. Ещё несколько дней назад в присутствии этого человека старалась бы говорить подчеркнуто вежливо, а сейчас сидела в его доме и позволяла себе раздражение. Возможно, потому что страх перед ним казался слишком маленьким рядом со всем остальным. — Вы всегда так разговариваете с людьми, которые приходят просить помощи?

— Обычно ко мне приходят не за помощью.

— А зачем?

Рейвен достал из футляра одну из металлических пластин и положил рядом с ковчегом. — За концом.

Он произнёс это без пафоса, почти устало, и Мирель не стала продолжать. Ей и без объяснения было понятно, кто приходит к королевскому палачу добровольно. Осуждённые, родственники проклятых, люди, которые боятся, что после смерти не смогут уйти. Возможно, те, кого никто другой не решается коснуться. Она вспомнила площади, чёрный помост, толпу, всегда державшуюся от Рейвена чуть дальше, чем требовалось обычным страхом перед казнью. Раньше Мирель считала, что люди просто не хотят находиться рядом с человеком, который профессионально отнимает жизнь. Теперь впервые пришла мысль, что он, возможно, чаще других встречается с теми, кто уже давно перестал считать смерть худшим исходом.

Рейвен провёл металлической пластиной над крышкой ковчега, не касаясь её. Серебряные жилы на ларце едва заметно засветились. В тот же момент Мирель почувствовала толчок внутри груди и инстинктивно прижала ладонь к рёбрам. Палач сразу остановился. — Больно?

— Нет. Скорее… откликается.

— Ваше тело знает, что происходит с сердцем. Хорошо. Значит, связь не подавлена полностью.

— Почему это хорошо?

— Потому что если бы ковчег перестал передавать вам хоть что-то, я бы предположил, что ваше сердце уже больше принадлежит связи, чем вам.