Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 84 – Виктория Северина

— Останься, — одновременно сказали Мирель и Рейвен.

Они посмотрели друг на друга.

Лина закрыла глаза. — Прекрасно.

Мирель почти рассмеялась, но злость не отпустила. Она встала из-за стола и прошлась к окну. За стеклом было пасмурно, старые яблони качались от ветра, в траве ещё лежали мокрые листья. Мирель понимала, что ведёт себя несправедливо. Понимала настолько ясно, что это только сильнее раздражало. Хотелось хоть раз иметь право быть несправедливой и не превращать каждую эмоцию в задачу, которую надо срочно разобрать.

— Я двадцать лет жила рядом с человеком, который каждый раз решал, какую правду мне можно выдержать, — сказала она, не оборачиваясь. — Что мне полезно знать. Что лучше не говорить. Когда надо остановить лечение. Куда можно ехать. Где я буду жить после развода. И теперь оказываюсь рядом с другим мужчиной, который тоже постоянно следит, не слишком ли мне больно.

— Это не одно и то же.

— Конечно. Потому что вы хороший.

Рейвен резко встал.

Мирель услышала движение и обернулась. Он поморщился от раны, но остался стоять.

— Не надо делать из меня хорошего, — сказал он.

Тон изменился настолько, что Лина перестала двигаться.

— Я этого не делаю.

— Делаете. И потом злитесь, когда я не помещаюсь в удобную картинку.

Мирель вскинула подбородок. — Какая у меня картинка?

— Человек, который всё понимает, ничего не требует и появляется ровно тогда, когда вам нужен. Очень удобно.

— Я не просила вас появляться.

— Именно. Вы сами пришли ко мне с сердцем.

Слова задели.

— И теперь жалеете?

— Нет.

— Тогда к чему это?

Рейвен шагнул ближе к столу. — К тому, что я не спасаю вас.

— Разве?

— Нет.

— Вы разорвали нить и чуть не умерли.

— Потому что иначе она могла убить вас.

— Вот.

— Что «вот»?

— Вы всё равно решили за меня.

Рейвен смотрел на неё несколько секунд, и Мирель впервые увидела настоящую злость в его лице.

— Вы серьёзно?

— Да.

— Хорошо. Тогда давайте без красивых слов. Если бы я стоял рядом и спрашивал разрешения, пока возвратная нить рвёт вам сердце-тень, вы бы умерли раньше ответа.

— Вы могли…

— Что? — перебил он. — Объяснить риски? Уточнить, согласны ли вы на то, чтобы я получил рану? Спросить, устраивает ли вас возможность задохнуться на улице, пока мы соблюдаем ваше право на решение?

Мирель сжала губы.

— Это была опасность прямо сейчас, — продолжил Рейвен. — Там не было выбора между двумя жизнями через неделю. Была нить, которая убивала вас. Я её оборвал.

— И если бы вы умерли?

— Не умер.

— Это не ответ.

— А у вас сегодня прямо праздник этой фразы.

— Потому что вы все мужчины удивительно любите отвечать не на то, что я спрашиваю!

Голос сорвался.

Рейвен тоже повысил голос: — Тогда спросите нормально!

Тишина после крика оказалась настолько неожиданной, что даже Мирель замерла.

Лина посмотрела сначала на одного, потом на другого. — Вот теперь вы оба разговариваете как живые люди, — сказала она и спокойно взяла кувшин. — Я пойду на кухню. И не пытайтесь меня оставить, потому что я всё равно ухожу.

На этот раз никто не остановил.

Дверь закрылась.

Мирель и Рейвен остались вдвоём.

— Хорошо, — сказала она после паузы. — Нормально. Почему вы постоянно рискуете собой так, будто это ничего не стоит?

Рейвен не ответил сразу.

Мирель ждала.

Он отвёл взгляд.