Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 85 – Виктория Северина

Вот это было новое.

— Я слушаю.

— Потому что такая работа.

— Нет.

— Мирель.

— Нет. Не прячьтесь за работой. Вы сами сказали, что можете отказаться от разрыва связи. Можете не принимать чужие проклятия. Можете не совать руки туда, где магия режет кожу. Но делаете.

— Иногда нужно.

— Кому?

— Людям.

— А вам?

Он нахмурился. — Что мне?

— Вам это нужно?

Рейвен посмотрел раздражённо. — Вы хотите обсуждать мой характер или своё сердце?

— Ваш.

— Не хочу.

— Вот видите.

— Что именно?

— Когда речь идёт обо мне, вы готовы часами объяснять, почему право выбора важно. Когда о вас — разговор сразу заканчивается.

Рейвен отвернулся к окну. — Это разные вещи.

Мирель почти рассмеялась от злости. — Эту фразу я уже слышала.

Он резко повернулся.

— Не сравнивайте меня с ним.

— Почему? Боитесь?

— Нет. Потому что это дешёвый удар.

Слова попали точно.

Мирель замолчала.

Через несколько секунд сказала тише: — Хорошо. Это было несправедливо.

Рейвен тоже немного остыл. — Да.

— Но вопрос остаётся.

Он тяжело выдохнул. — Я привык.

— К чему?

— К тому, что иногда плачу собой.

Мирель почувствовала неприятный холод.

— Очень удобная формулировка.

— Какая есть.

— Когда это началось?

— Давно.

— Насколько?

Рейвен пожал плечами.

— Перестаньте.

— Что?

— Пожимать плечами каждый раз, когда вопрос вам не нравится.

Он почти усмехнулся. — Я думал, это раздражает вас меньше молчания.

— Ошибались.

Рейвен прошёл к стулу и сел. Движение снова отозвалось болью, он прикрыл глаза на несколько секунд. Мирель автоматически хотела подойти, потом остановилась. Именно об этом они и спорили.

— Первую связь я разорвал в девятнадцать, — сказал он.

Она замерла.

— Уже работали палачом?

— Учеником.

— Какую связь?

— Мать держала мёртвого сына.

Мирель медленно подошла ближе, но не садилась.

— Как?

— Не специально. Он умер ребёнком, она не смогла отпустить, потом нашла человека, который помог привязать душу к дому. Прошло семь лет. Мальчик уже почти ничего не помнил, только звал её ночью. Женщина старела, не спала, заболела. Связь пришлось ломать.

— И вы это сделали?

— Учитель начал. Я закончил.

— Почему?

Рейвен посмотрел на свои руки. — Потому что он потерял сознание.

— А с вами что случилось?

— Трещина в ребре. Несколько порезов. Ничего особенного.

Мирель почувствовала раздражение. — Для вас всё «ничего особенного».

— Я выжил.

Вот оно.

Та же фраза.

Только направленная на себя.

Мирель села напротив.

— И после этого решили, что можете платить вместо всех?

— Не вместо всех.

— Тогда как?

Рейвен долго молчал. Потом произнёс: — Человек приходит, потому что не может выбраться сам. Если связь действительно противоестественная и если он хочет освободиться, кто-то должен вмешаться. Моя работа именно в этом.

— А если цена слишком высокая?

— Иногда отказываюсь.

— Часто?

Он не ответил.

Мирель поняла.

— Почти никогда.

— Бывает.

— Сколько раз вы едва не умерли?

Рейвен поднял взгляд. — Это допрос?

— Да.

— Не обязан отвечать.

— Нет. Но если хотите потом снова рассказывать мне про ценность выбора, придётся хотя бы выдержать несколько неприятных вопросов.

Он почти улыбнулся. — Это шантаж.

— Учусь у лучших.

Рейвен провёл ладонью по лицу. — Четыре.

Мирель застыла.

— Что?

— Четыре раза было действительно опасно.

— И вчера мог стать пятым?