Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 44 – Виолетта Вейл

— Второй сосуд не должен знать о первом, — произнёс женский голос над самой водой.

Я дёрнулась всем телом. Второй сосуд. Вот оно. Те самые слова, которые уже приходили обрывком. Но теперь они были полными, ясными, почти невыносимо реальными.

— Она слишком слаба, — отозвался мужчина. — Перенос может не удержаться.

— Значит, удержите.

Чаша качнулась. Чёрная вода поднялась ближе. Я — Мара — закричала, но крик остался внутри. И в тот же миг из темноты справа вынырнул ещё один образ. Совсем короткий. Почти вспышка. Кусок ткани с вышитой серебряной нитью. Чей-то профиль в дверном проёме. Мужчина. Высокий. Тёмные волосы. И голос, который не был ни женским, ни стеклянно-пустым. Живой. Резкий.

— Что здесь происходит?

Всё взорвалось.

Не огнём. Не светом. Холодом. Чаша треснула. Вода пошла волной. Кто-то выругался. Женщина резко отступила, медальон ударился о край камня, и я увидела, как от него откалывается маленький фрагмент — тонкий, почти незаметный кусочек металла. Потом чья-то рука резко толкнула меня, мир перевернулся, и последнее, что я успела почувствовать, было не страхом.

Надеждой.

Сон оборвался так резко, что я села на койке с глухим вскриком, вцепившись пальцами в одеяло. В комнате было темно. По-настоящему темно. Только от крошечного оконца под потолком тянулся тусклый лунный свет. Воздух был холодным и обычным. Никаких шагов. Никакой женщины. Никакой чаши. Только моё собственное дыхание, слишком быстрое, слишком громкое.

Я прижала ладонь ко рту, заставляя себя не шуметь. Сердце колотилось так, будто я только что бежала по лестницам дворца сверху донизу. По спине катился пот, несмотря на холод. Это был не просто сон. Не фантазия мозга, перепутавшего страхи и впечатления. Это была память. Настоящая. Чужая. Последняя или почти последняя.

Некоторое время я просто сидела, глядя в темноту и повторяя про себя отдельные куски, чтобы не потерять ни одного слова. «Ты видела больше, чем тебе следовало». «Она уже начала связывать следы». «Второй сосуд не должен знать о первом». «Перенос может не удержаться». Всё это звучало безумно. Но безумным уже давно перестало быть. Во дворце, где зеркала помнили ложь, а магов оставляли мёртвыми как послание, логика всегда была темнее обычной.

Я заставила себя встать и на ощупь нашла кружку на столике. Вода внутри была ледяной. Я выпила несколько глотков и только после этого почувствовала, как руки дрожат. Значит, не показалось. Значит, Мара не просто стала случайной свидетельницей. С ней делали что-то конкретное. Что-то связанное с переносом, сосудами и памятью. И кто-то попытался этому помешать. Или хотя бы ворвался в самый неподходящий для них момент.

Я замерла.

Высокий мужчина. Тёмные волосы. Живой, резкий голос. Он не был стеклянным магом. И не был той женщиной. Он ворвался неожиданно. Достаточно неожиданно, чтобы чаша треснула, ритуал сорвался, а Мара — или уже я внутри неё — получила шанс не исчезнуть до конца.

Кайрен?

Мысль пришла сама собой и осталась. Не потому, что мне хотелось сделать из него спасителя. Совсем нет. Просто всё сходилось слишком опасно. Он знал о ночи больше, чем говорил. Он нашёл меня после падения. Он сразу понял, что со мной что-то не так. И он слишком быстро принял решение не отдавать меня магам. Это могло быть простым расчётом. Но могло означать и другое: он уже видел последствия того, что пытались сделать с Марой.