Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 50 – Виолетта Вейл

Мы свернули не вниз, как я ожидала, а в боковой хозяйственный проход у старых печей. Здесь воздух был теплее, пах золой, горячим железом и сухими травами. За одной из дверей оказалась маленькая рабочая комната, которую я раньше принимала за склад. На деле это было что-то среднее между старой хозяйственной лабораторией и забытым чуланом для тех, кто работал не только тряпкой, но и головой. Полки вдоль стен были заставлены стеклянными банками, коробками, мотками ткани, глиняными чашами, мешочками с порошками и сушёными травами. На столе лежали щипцы, нож, мел, полосы чистого полотна и несколько маленьких медных ложек. Я остановилась на пороге. «Что это за место?» — спросила я. «То, о чём канцелярия предпочла бы не вспоминать, — ответил Кайрен. — Старая хозяйственная комната. Когда-то здесь готовили составы для очистки следов после ритуалов, прежде чем это ремесло решили унизить до обычной уборки».

Он закрыл дверь и положил на стол свёрток. Развернул. На ткани оказался тот самый тёмный лоскут из камина Иларии, обрывок из тайного хода и маленький серебряный зажим с тремя переплетёнными линиями. «Тирен передал, — сказал Кайрен. — И заодно сообщил, что ты снова оказалась полезнее, чем мне удобно». «Это звучит почти как похвала». «Не привыкай». Но в его голосе на этот раз не было привычной сухой жёсткости, только сосредоточенность и усталость. Возможно, после того как западное крыло начали чистить официально под видом ремонта, он тоже понимал: у нас остаётся слишком мало времени, чтобы работать по одному обрывку за раз. «Что вы хотите, чтобы я сделала?» — спросила я. Он посмотрел на банки на полках, потом снова на меня. «Ты сказала, что чувствуешь разницу между пеплом. Между обычным, ритуальным, подавляющим. Я хочу понять, где заканчивается случайный дар и начинается навык». «А если это одно и то же?» — «Тогда я узнаю это сегодня».

Он подвинул ко мне первую чашу — с серой золой, рыхлой и тёплой на вид. «Не трогай руками. Только смотри и говори». Я наклонилась ближе. Почти сразу стало ясно: обычный пепел, дерево, сухой жар, что-то домашнее, безопасное, даже если неприятное на вкус воздуха. «Дрова, — сказала я. — Ничего больше». Кайрен кивнул и подвинул вторую чашу. В ней лежал более светлый порошок с голубоватым отливом. Я всмотрелась, втянула воздух. Здесь было иначе. Чище. Холоднее. Не зло, не угроза, но что-то от магии света, или запечатывающего контура, или ритуала охраны. «Остаток от защитной печати, — сказала я медленнее. — Не боевой. Домашней, постоянной. Такой держат на порогах, окнах, сундуках». Его бровь едва заметно поднялась. «Продолжай».

Третья чаша заставила меня напрячься ещё до того, как я успела рассмотреть содержимое. Тёмный, плотный налёт, почти маслянистый. От него тянуло той самой горечью, что я уже чувствовала у смытых следов, в купальне и в камине принцессы. «Это ритуал сокрытия, — произнесла я тише. — Но грубый. Не старый порядок. Новая работа. Слишком жёсткая. Им не очищали — прятали». Кайрен молчал, не перебивал, только смотрел очень внимательно, и от этого я вдруг осознала, что больше не угадываю на удачу. Я действительно знаю. Тело знает. Память Мары знает. А теперь и я сама уже начинаю различать оттенки, даже когда они ещё не облеклись в слова. «Попробуем иначе», — сказал Кайрен. Он взял медную ложку, очень осторожно смешал щепоть второго порошка с первым и подвинул чашу ко мне. Я наклонилась снова и почти сразу ощутила, как защитный след будто потонул под обычной золой. Не исчез, а именно стал глуше. «Так можно прятать слабую печать среди бытового мусора, — сказала я. — Не для тех, кто знает, что ищет. Для беглого осмотра». «То есть, если в камине сжечь ритуальную вещь вместе с обычными письмами и дровами...» — «След станет слабее, но не исчезнет», — закончила я. «Именно».