Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 87 – Виолетта Вейл

— Дом Мор, — произнесла я почти шёпотом. — Значит, это не просто совпадение фамилии.

Тирен кивнул мрачно.

— Мор раньше назывались иначе. Или, вернее, были боковой ветвью дома Северин до того, как часть рода отрезали от прямой линии и переписали имя. Старые записи об этом почти все исчезли. Осталось только то, что не успели выжечь.

Кайрен не отрывал взгляда от листа.

— Иара Северин, — повторил он очень тихо. — Первая?

— Не совсем, — сказал Тирен. — В старых сплетнях её называли не первой Хранительницей. Первой предательницей.

У меня по коже пошли мурашки.

— Объясните.

Тирен вздохнул так, словно тащил из памяти не историю, а ржавый гвоздь.

— Давным-давно, ещё до нынешней ветви династии, часть Хранительниц работала напрямую с кровной линией трона. Не как слуги. Как свидетели. Их звали, когда после ритуалов нужно было подтвердить, что никто не тронул кровь рода и не исказил печати. Они были защитой не только от магической грязи, но и от подмены. А потом появилась Иара. Женщина из побочной ветви дома Северин, выданная ко двору через брак и слишком умная, чтобы довольствоваться тем, что ей отвели.

— И что она сделала? — спросил Кайрен.

— По слухам, попыталась использовать старые круги не для очищения, а для удержания чужой воли в крови рода. Не прямо на троне. Тогда ещё не хватило сил. Но именно после неё появились первые записи о Сосудах. О пустых телах. О запасных носителях. И о том, что часть Хранительниц погибла, закрывая нижние печати.

Я перевела взгляд на надпись.

— То есть Второй Сосуд — не новая придумка канцелярии?

— Нет, — ответил Кайрен. — Канцелярия, скорее всего, просто нашла обломки старой схемы и решила, что может воспользоваться ими без тех ограничений, которые раньше держали Хранительницы.

Он снова посмотрел на имя. Иара Северин. И чем дольше молчал, тем яснее становилось: мысль уже ушла дальше.

— Леди Северайн Мор, — тихо произнесла я. — Её имя слишком похоже.

— Не просто похоже, — отозвался Тирен. — В старых ветвях рода любили повторять имена через поколение. Иногда слегка меняли, чтобы не поднимать лишних теней. Но кровь помнит лучше летописцев.

Кайрен поднял голову.

— Значит, Северайн не просто близка к схеме. Она может быть потомком той самой ветви. Или сознательно опирается на её наследие.

— И запах, — сказала я. — И то, как она говорила о незаметности. И то, что она знает о западном крыле слишком много. И её связь с Арделлой.

Всё вдруг сошлось слишком страшно. Дом Мор. Старая предательница. Схема с сосудами. Современная фрейлина, стоящая слишком близко к вдовствующей императрице, и вторая женщина, действующая уже почти открыто. Не просто отдельный заговор. Наследие. Длинная, выжидающая линия, которая пережила века и теперь снова поднималась на поверхность.

— Почему имя нельзя произносить? — спросила я.

Тирен мрачно усмехнулся.

— Потому что в старых записях считали: пока имя молчит, схема не замыкается до конца. Глупое суеверие, может. А может, старый способ держать опасную историю разорванной. Если враг не знает, что ты знаешь его первое имя, у тебя есть лишняя секунда.

Кайрен медленно сложил лист обратно, но пальцы его на миг задержались на последней строке.

— Нам этой секунды уже не хватит, — сказал он. — Они зашли слишком далеко.