Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 99 – Виолетта Вейл

Контур дрогнул.

Не вспыхнул. Не ударил светом. Сначала просто дрогнул, как человек после слишком долгого молчания. Потом под тонким слоем нового рисунка проступили старые линии — серебристые, чистые, не похожие на хищные надрезы схемы Северайн. Арделла резко рванулась, но Кайрен удержал её. Мужчина на полу попытался подняться, но Тирена здесь не было, зато был тяжёлый край кушетки, который я ногой толкнула ему под колени ещё раньше. Северайн стояла неподвижно, и в её глазах я впервые увидела не холодный контроль, а голую злость.

— Ты даже не понимаешь, что сейчас выпустишь, — произнесла она.

— Нет, — ответила я. — Это вы не понимаете, что уже выпустили.

Старый круг ожил.

По комнате прошёл низкий, почти неслышный гул. Не звук даже — отклик камня. Разбитое зеркало задрожало. По стенам побежали тонкие серебряные трещины, не разрушая кладку, а проступая поверх неё как память. И вместе с этим в воздухе стали раскрываться следы. Не только для меня. Для всех.

На стене справа вспыхнула тень ремней, которых там не было. На полу перед кушеткой проступило пятно старой крови, раньше полностью скрытое. В разбитом зеркале вместо нашего отражения вдруг показался мальчик — слишком худой, бледный, с пустым, отрешённым лицом и глазами, которые уже почти не фокусировались на реальности. Потом — Арделла, склонившаяся над ним с чашей. Потом — Северайн у края стола, говорящая что-то беззвучно, но с тем самым спокойствием, от которого даже память становилась холоднее.

Кайрен замер.

Он видел это тоже.

Северайн шагнула к кругу.

— Прекрати!

И вот тогда я сделала то, чего уже не могла не сделать. Подняла окровавленную ладонь и коснулась не нового рисунка, а самой старой чаши на краю контура.

Комната вздрогнула.

Не в переносном смысле. В буквальном. С потолка посыпалась пыль. По коридору за стеной прокатился тот же гул, только сильнее. И дворец, уже начавший говорить, наконец заговорил в полный голос.

Где-то наверху с треском лопнуло зеркало. Потом ещё одно. И ещё. Старые пятна на камне проступили, как раны под тонкой кожей. По западному крылу, по салонам, по коридорам и лестницам побежали отражённые следы: смытая кровь, линии ритуалов, тени исчезнувших дверей, отпечатки тех, кого когда-то вели вниз. Не как хаотическая магическая буря. Как свидетельство. Как если бы сам дворец, устав молчать, наконец начал показывать всё, что в нём так долго прятали.

Северайн побледнела впервые по-настоящему.

— Что ты сделала? — выдохнула Арделла.

Я подняла на неё глаза.

— Открыла то, что вы слишком долго пытались закрыть.

За стенами уже слышались крики. Не панические ещё. Удивлённые. Испуганные. Живые. Это было именно то, чего они так боялись. Не того, что кто-то умрёт. А того, что дворец сам покажет свою внутреннюю грязь тем, кто привык смотреть только на позолоту.

Кайрен отпустил Арделлу и резко шагнул к Северайн, перекрывая ей путь к столу и к выходу одновременно.

— Всё, — сказал он.

Она посмотрела на него и вдруг очень тихо, почти с сожалением, произнесла:

— Ты всегда был слишком честен для этого дома.

— А вы всегда были слишком уверены, что дом принадлежит вам.

Шаги в коридоре стали громче. Много. Стража. Слуги. Кто-то из верхних. Голоса уже неслись без всякой осторожности. Дворец снаружи отвечал на внутренний разрыв слишком быстро, чтобы теперь что-то успели спрятать обратно.