Книга Город забытых легенд, страница 7 – Александра Royal

Я опустилась за руль и несколько секунд смотрела на окна больничного корпуса, прежде чем повернуть ключ зажигания.

— Потерпи ещё немного, — сказала машине, легонько хлопнув ладонью по рулю. — Скоро зарплата. Обещаю, куплю тебе новые тормозные колодки.

Машина, конечно, ничего не ответила. Но мне всегда казалось, что она прекрасно меня понимает.

День промчался быстрее, чем хотелось.

Лекции сменяли одна другую, преподаватели объясняли материал, вокруг смеялись и спорили, обсуждали планы на выходные. Я честно записывала конспекты и даже отвечала на вопросы. Но мысли снова и снова возвращались в больничную палату — к бабушкиным рукам, к её голосу, к её улыбке. И к тихому:

«Прощай, малышка».

Я сердито мотнула головой. Она просто устала. Вот и всё.

Рабочая смена закончилась поздно вечером. Ноги гудели, плечи ломило, и единственного, чего хотелось — горячего чая и тишины. Но сначала была кондитерская. Та самая, куда бабушка много лет ходила по праздникам за сладостями.

Стоило открыть дверь, как меня обняло тепло — шоколад, сливки, свежая выпечка. Запах детства и воскресных утр.

— Добрый вечер! — улыбнулась продавщица.

— Добрый...

Я подошла к витрине и попросила два капкейка с шоколадной глазурью.

— Для бабушки?

Я подняла глаза. Женщина смотрела тепло, узнавающе.

— Вы всегда берёте именно их.

Я тихо рассмеялась.

— Да. Она говорит, что никакие другие не сравнятся.

Продавщица аккуратно упаковала капкейки в небольшую коробку, и я взяла её обеими руками — бережно, словно внутри лежало что-то гораздо более хрупкое, чем обычные пирожные.

Когда машина остановилась у больницы, на улице уже смеркалось. Я заглушила двигатель, подхватила коробку и направилась к знакомому входу.

С каждым шагом внутри нарастало что-то странное — глухое, без причины, без объяснения. Будто сердце пыталось предупредить о том, чего разум ещё осмыслить.

— Перестань, — тихо сказала себе. — Всё хорошо.

Легче почему-то не стало. Лифт медленно поднялся на четвёртый этаж, двери бесшумно разъехались в стороны, и коридор встретил меня непривычной тишиной. Я сделала несколько шагов и замерла.

Возле двери бабушкиной палаты стоял её лечащий врач. Он заметил меня сразу — медленно снял очки, тяжело вздохнул и направился навстречу.

Он остановился в шаге от меня. Слишком близко. Так близко, как обычно подходят лишь тогда, когда слова нужно произнести тихо, почти без свидетелей.

Я почувствовала, как коробка с капкейками чуть сильнее прижалась к ладоням. Пальцы стали холоднее.

— Доктор… — голос сорвался почти незаметно. — Всё в порядке?

Он ничего не ответил сразу. Аккуратно протёр очки краем халата, хотя стекло было чистым. Этот жест растянулся на странно долгое время — непозволительно долгое, — и коридор вокруг будто стал ещё тише, хотя тишины там и так было достаточно.

— Айла… — наконец произнёс он.

И в том, как прозвучало моё имя, уже не осталось привычной усталой доброжелательности. Только тяжесть. Та самая, которую невозможно спрятать.

Я сделала маленький шаг вперёд.

— Скажите… с ней что-то случилось?

Слова вышли слишком быстро, слишком остро — будто я пыталась опередить ответ.

Доктор вдохнул медленно и глубоко, на секунду отвёл взгляд в сторону стены, словно там можно было найти более мягкие слова.