Книга Магический очаг, Донат и я, страница 32 – Ингрида Пюли

Да что я такая невезучая⁈

— Звони Чёрному, — сказал Донат. — Быстро. Пусть приезжает и исправляет. Сглазил наверное.

Коты верят в сглаз, говорят, что те, кто не верит, просто узко мыслят и мало видели.

Я всегда подтрунивала над ним за суеверия, но сейчас охотно бы поверила его словам. Всё лучше на кого-то свалить вину, а не думать,что я опять накосячила собственноручно!

Трясущимися руками я набрала номер. Борис ответил на первом гудке.

Ждал? Может, он и вправду виноват?

— Очаг погас, — сказала я. — Полностью.

— Я еду.

Как-то всё подозрительно. И ни слова упрёка! Готовит их для личной встречи?

Он примчался через двадцать минут.

Я никогда не видела его таким — без пальто, в простой рубашке с закатанными рукавами, с растрёпанными волосами. Он даже планшет не взял.

— Показывайте, — сказал он, проходя в гостиную.

Я отошла. Хоть не ругается и не грозит всесильным Управлением по контролю за принятием наследства.

Он присел перед камином, вынул из кармана какой-то старый амулет — не мой, другой, похожий на компас — и поводил им над пеплом.

Компас дёрнулся, завертелся и застыл, указывая… в пол.

— Подвал, — сказал Борис поднимаясь. — Там что-то есть. Что-то, что Очаг не принял.

— Я всё убрала! — возразила я. — Мы с вами… торт, стирка, перестановка…

— Вы убрали внешнее, Мирослава. — Он посмотрел на меня серьёзно. — А внутреннее, то, что в вас, — осталось. Очаг чувствует фальшь. Он не принял вас полностью.

Ну, здрасьте! Будьте здоровы — живите богато!

Я хотела огрызнуться, но поняла: он прав

Всё это время я играла роль — «ответственной наследницы», «смелой спасительницы», «командного игрока». Но внутри меня по-прежнему сидела та самая Мира, которая боится одиночества, завидует Маришке и не верит, что заслуживает лучшего.

Потому что она из приюта, а приютским надо радоваться, что они вообще работают среди приличных людей. А не канализацию чистят.

— И что теперь? — спросила я тихо.

— Спускайтесь в подвал, — сказал Борис. — Я пойду с вами. Но вы должны встретиться с Хаосом.

— С Хаосом?

Звучало фигово. Никакого Хаоса я в бытовой школе магии не изучала.

— С тем, что вы откладывали, боялись, прятали. Он живёт под этим домом, питается вашими невысказанными страхами. Пока вы не признаете его — Очаг не загорится.

Спорить не стала. Инспектору видней.

Мы спустились.

Подвал был таким же, как в первый раз — огромный, с искривлённым пространством. Но теперь в центре, на груде хлама, сидело ОНО.

Хаос.

Я не видела его, не узнала его, но внутри всё сдалось как от давнего, позабытого страха. Скрежещущий голос, сотни чёрных глаз, грязные щупальца из мокрых тряпок — этот страх жил в приютском подвале. Его боялись все дети, пересказывая друг другу страшилки о Первобытном ужасе.

— Пришла, голубушка, — прохрипел он. — Думала, избавилась от меня? Нет. Ты принесла меня с собой. В каждой чашке недопитого чая, в каждой недоделанной работе, в каждой ночи, когда ты лежала и думала: «А зачем я вообще живу?»

— Заткнись, — сказала я, но голос дрогнул.

С такими стихийными вещами, нерукотворными, нельзя миндальничать. Они формируются в местах, где много слёз или иных сильных эмоций. Всех, кроме радости и счастья.

Он не заткнулся. Он выплеснул на меня всё.

— Ты не вышла замуж. Никто не выбрал тебя. Ты думаешь, если бы ты была лучше, красивее, успешнее — кто-нибудь бы остался? Но ты слишком ленива для этого. Тебе проще сидеть с котом и чинить трубы, чем строить отношения.