Книга Магический очаг, Донат и я, страница 7 – Ингрида Пюли

Пылесос попытался вставить что-то про то, как хозяин не выбивает ковры, но дед перебил его новым анекдотом.

Веник вздохнул — и засмеялся.

Тарелка в раковине хихикнула.

Чайник издал звук, похожий на сдавленное ржание.

Я следила по амулету в виде ордена: уровень заражения падал. С каждым новым «Петросяном» вирус терял силу.

Потому что блогопулька не выносила бессмысленного, перегруженного, радостного шума — в отличие от злобного, осмысленного шёпота.

Через двадцать минут раковина погасла.

Пылесос сказал «простите» и закрылся.

Посуда мылась молча, если не считать сдавленной икоты.

Я выключила вентилятор и свернула заклинание. Валентин Силыч сидел на табуретке с лицом человека, который только что стал свидетелем шаманского ритуала вызова мёртвых духов.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — выдохнула я, вытирая пот. — Рекомендую три дня не использовать магическую воду из крана. Пусть система успокоится. И соседям сверху передайте — пусть тёща постится неделю да свечки в церкви поставит. Её эмоции слишком мощные для городской канализации.

Я выписала акт, взяла образцы вируса (в пробирку, очень осторожно), и мы с Донатом вышли на свежий воздух.

Кот молчал необычно долго.

— Ну? — спросила я, когда мы отошли от дома.

— Ты что, сама придумала это заклинание? — спросил он тихо.

— Начальство выдало. Сказали: «На крайний случай». Сегодня был крайний случай.

— И работает, зараза… — Донат помотал головой. — Ладно. Признаю. Ты не просто протечки чинишь.

— А кто я?

— Ты… маг безбашенный. Ненормальный даже для голой обезьяны,— сказал он и добавил: — Но это не значит, что я тебя уважаю. Коты всё-таки стоят у истоков магии. Идём домой. Я жрать от этой ахинеи очень хочу.

Я улыбнулась. В рюкзаке звякнула пробирка с блогопулькой — завтра сдавать в лабораторию.

А сегодня вечером меня ждал горячий душ (обычный, без магии), кошачье сопение на диване и чай, который, надеюсь, завтра будет не с привкусом тревоги.

Я посмотрела на небо.

Пятая линия по-прежнему была чиста. Хотя нет — где-то на горизонте виднелось розовое облачко.

Лягушек не будет, а вот град из заклинательных сантиментов, говорят, обещают.

Типичный вторник в «ГорМагКоме».

Я пошла домой. Донат устроился у меня на руках и вскоре замурлыкал. Не то чтобы благодарно. Просто так, по привычке.

А я была и не против.

Глава 4

Следующее утро началось без звона будильника.

Я проснулась сама — за десять минут до того, как светляк должен был вылететь из футляра.

Организм, наученный годами службы в «ГорМагКоме», чувствовал надвигающуюся херню за версту. Сегодня запахло особенно.

— Ты чего не спишь? — проворчал Донат, развалившись на моей подушке. — Твоя очередь ловить эту стрекозу.

— Не надо. Я уже проснулась. И можно сказать. Что ты когда-то ловил будильник⁈

— Ненормальная ты.

Я села на кровати, потянулась. Хрустнуло в спине. Ещё бы — вчерашняя блогопулька дала о себе знать: после неё я полчаса отмывала соль из-под ногтей и вытряхивала из рюкзака лимонные семечки.

Чай сегодня был серый. На вкус — как «что-то будет, и это что-то меня достало».

— Чай одобряет мои подозрения, — сказала я коту.

— Чай — жижа. Давай жрать.

Я покормила Доната, оделась, вышла.

Пятая линия была чиста — слава древним богам, если они ещё живы.

Голем Гоша на перекрёстке сегодня зевнул, когда я положила ему шестерёнку, и это считалось высшей степенью благодарности у его народа. Я даже улыбнулась.