Книга Сокровище для крылатого, страница 18 – Ингрида Пюли

В бархатной плоской коробке оказалось золотое ожерелье с тремя изумрудами, такими чистыми, что сквозь них просвечивала кожа, с которой они соприкасались. Теперь никто из присутствующих не будет думать обо мне, как о нищенке. Будут думать как о содержанке.

Именно им дарят и драгоценности, неприличные для молодой незамужней девицы, и бутылочки духов, пахнущих как розовая цветочная клумба.

«Это вытяжки из тех самых орхидей, которые тебе так понравились», — гласила приписка знакомым почерком.

— Это не надену, унеси, — произнесла я твёрдо, снимая ожерелье. Если Рейнолд хотел обозначить мой статус при нём, то я не доставлю ему такого удовольствия. Духов будет довольно.

— Нет, дай сюда, я отдам лично. Можешь идти.

Я открыла коробочку с изумрудным колье, чтобы в последний раз прикоснуться к камням. Они вызывали во мне желание обладать, почти такое же сильное, как и тогда, в оранжерее, ощутить под пальцами холодную красоту, похожую на свет дальних звёзд. Должно быть, Рейнолд прав — есть во мне капля драконьей крови, это у их расы страсть к драгоценностям и золоту.

И снова меня охватило нестерпимое желание заглянуть под подкладку. Я подцепила ногтем подкладку в углу и вытянула записку, свёрнутую в трубочку, даже почти не удивилась. Развернула её, уже предчувствуя, что в ней написано. Угроза, приправленная бессильной злобой.

«Не советую совать нос в чужую кладку. Убирайся, откуда явилась!»

На этот раз я ощутила от записки лёгкий цветочный запах, но совсем другой, нежели тот, что мне подарил Рейнолд. Лёгкий, как дыхание ребёнка.

Кажется, я уже видела этот почерк. Пусть и изменённый, но он очень походил на тот, каким было написано письмо невесты дракона. Вероятно, она понимала с самого начала, что Драконья искра вернётся к Рейнолду и упускать выгодного жениха не собиралась. Хотела поиграть с ним, поддержать интерес своей неприступностью, но поняла, что заигралась.

Сначала решила, что я помогу Рейнолду, развлеку его и не более, думала, что напугает первым предупреждением. А теперь бесилась и перестала маскировать почерк.

Я спрятала записку на дно саквояжа, с которым приехала, к той, другой, первой угрозе. Отдам Рейнолду, когда буду прощаться, и пусть делает со своей Исильдой, что захочет.

Я спустилась в гостиную с желанием сказать дракону, что больше не хочу быть его подопытной. Но, разумеется, этого не сказала. Он был одет в чёрный костюм, который, однако, не выглядел, траурным. И в петлицу поместил маленький цветок орхидеи.

— Ты не устаёшь поражать меня, Оливия. И восхищать, — последнее слово он произнёс тише, смотря мне в глаза, протягивая ладонь, к которую я не без удовольствия вложила свою. — Почему ты отвергла мой подарок?

— Он слишком дорог для меня.

Я положила бархатную коробку на стол.

— Ничто не слишком дорого для той, кому я хочу сделать подношение.

Он произнёс это таким тоном, что я сразу подумала: оскорбился. Но вскоре лицо смягчилось, и Рейнолд продолжил уже своим обычным голосом:

— Мы ещё вернёмся к этому, Оливия. Надеюсь, после сегодняшнего дня ты многое станешь воспринимать иначе. В том числе и мои знаки внимания.

— Иначе? Если бы я надела то колье, то выглядела бы купленной.

— А так нет?

Кажется, он надо мной смеётся.

— Нет, Рейнолд. Я исполняю свои обязанности, ты платишь мне за это, и всё. Ничего более.