Книга Уйти нельзя. Он под запретом, страница 42 – Аделия Вайзерманн

— Неважно, — сказал он наконец. — Мы больше не её часть.

Я повернулась к нему.

В его глазах не было страха. Не было сомнений. Только уверенность — твёрдая, как сталь той двери, за которой скрывалось ядро.

— А если она придёт за нами? — спросила я.

— Не придёт, — он покачал головой. — 002 стёр наши профили. Мы — ошибки. А ошибки не преследуют. Их исправляют или забывают.

— Или наблюдают, — добавила я.

Он посмотрел на меня.

— Что ты видела? — спросил он.

Я не хотела говорить. Но он держал меня так, что слова выходили сами — как вода из прорванной трубы, как правда из человека, который устал молчать.

— Сообщение, — сказала я. — «Наблюдение завершено. Спасибо за участие».

Он не вздрогнул. Не побледнел. Не отстранился.

Просто кивнул.

— Закономерно, — сказал он.

— Что ты имеешь в виду?

— Система не прощает ошибок, — он убрал руки с моей талии, отошёл к окну. — Но она их архивирует. И когда-нибудь — стирает. Чтобы освободить место для новых.

— Для новых? — переспросила я.

Мы шли по улице поздним вечером.

Город уже зажёг фонари — они горели желтым, а не белым, как в системе. Под ними было тепло и уютно, как под одеялом. Я держала Эйдана за руку, сжимала пальцы и думала о том, как странно — чувствовать его ладонь вот так, просто и спокойно, без оглядки на камеры.

— Замерзла? — спросил он.

— Немного, — соврала я.

Он снял куртку, накинул мне на плечи. В ней пахло им — кофе, бумага, что-то родное, домашнее. Не холодное. Не чужое.

Мы остановились у перехода. Светофор горел красным — такой же красный, как огоньки камер. Я смотрела на него и ждала, когда переключится.

Но не отводила взгляд.

— Анна, — сказал Эйдан.

Я не ответила. Смотрела на свет.

— Анна, — повторил он.

Я подняла голову. Он кивнул вперёд.

Там, на другой стороне улицы, стоял человек.

Высокий. Худой. В чёрном пальто, которое сидело так, будто его пришивали к телу. Лицо — гладкое, без морщин, без эмоций. Глаза — светлые, почти прозрачные, как лёд на зимней дороге.

Он смотрел на нас.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— 002, — прошептала я.

— Нет, — сказал Эйдан спокойно. — Присмотрись.

Я присмотрелась.

Прозрачные глаза смотрели... растерянно. В них не было холода, не было контроля, не было наблюдения. В них было что-то живое. Человеческое.

И в руке он держал пакет с багетом.

— Похож, — сказал Эйдан. — Но не он.

— Откуда знаешь?

— Потому что он улыбнулся.

Я снова посмотрела.

Человек на другой стороне поднял руку. Помахал нам. Неловко. Почему-то — весело.

И улыбнулся.

Широко. Добродушно. Как будто мы были старыми знакомыми, которых он не помнил, но хотел бы вспомнить.

— Может, он… — начала я.

— Может, — перебил Эйдан. — А может, нет. Вопрос не в этом.

— А в чём?

Он посмотрел на меня. Улыбнулся. Тепло. Живо.

— Он свободен.

Светофор переключился на зелёный.

Человек в чёрном пальто перешёл дорогу — быстро, почти бегом. Поравнялся с нами. Посмотрел на Эйдана, потом на меня.

— Приятный вечер, — сказал он. Не как 002 — не ровно, не холодно. А как сосед, который вышел за хлебом.

— Приятный, — ответил Эйдан.

Человек кивнул. Улыбнулся. Прошёл мимо.

Я смотрела ему в спину.

— Думаешь, он? — спросила я.

— Не знаю, — сказал Эйдан. — Но мне кажется... система не отпускает просто так.

— Ты хочешь сказать, что это проверка?

— Я хочу сказать, — он взял меня за руку и потянул через дорогу, — что мы никогда не узнаем наверняка.

— И что?

Он остановился на другой стороне. Посмотрел на меня.

— А ничего. Пошли домой. Сегодня я готовлю ужин.

— Твоя очередь, — напомнила я.

— Знаю, — он вздохнул. — Я запомнил.

Мы пошли дальше. Ручка пакета с багетом маячила вдалеке.

— Эйдан? — спросила я.

— Да?

— А система правда не отпускает?

Он помолчал.

— Не знаю, — сказал он. — Но мы сбежали. И это главное.

— Ты прав, — сказала я. — Это главное.

Этой ночью я долго не могла уснуть. А когда заснула — приснился 002. Он сидел в кресле, похожем на трон, и смотрел на мониторы. Пальцы его печатали что-то на клавиатуре, а по экрану бежали строчки: «Аномалия зафиксирована. Статус: свободна».

Я проснулась от того, что Эйдан обнимал меня и шептал: «Всё хорошо. Я здесь».

— Ты тоже его видишь? — спросила я.

— Иногда, — сказал он. — Но теперь я знаю: это просто сны.

— Откуда?

— Потому что в реальности он улыбался, — Эйдан поцеловал меня в лоб. — А система не улыбается.

Я закрыла глаза и снова заснула.

Под утро приснился участник 009.

Он стоял на пороге белой комнаты и улыбался.

— Выхода нет, — сказал он. — Есть только переход на другой уровень.

— На какой? — спросила я.

— На уровень «Жизнь», — ответил он и исчез.