Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 26 – Лилия Тимолаева

Харса покачала головой.

— Тогда договор не даст вам полной защиты. Если Грейр сможет расторгнуть его завтра утром, человеческая сторона заявит, что вы использовали временную формальность.

Ортан задумался.

— Она должна иметь право выйти раньше.

— Тогда только она.

Я посмотрела на него.

— А вы?

— Я подписываю год.

— И не сможете прекратить?

— Смогу потребовать прекращения, если вы совершите преступление против рода или сознательно навредите переговорам. Обычное «я передумал» — нет.

— Это несправедливо к вам.

— Брак вообще редко симметричен в обстоятельствах, когда одна сторона просит защиты.

Мне не понравилась сама мысль о долге.

— Я не хочу, чтобы через месяц вы решили, что сделали мне одолжение, за которое я обязана расплачиваться.

Я ожидала раздражения.

Ортан лишь кивнул.

— Хорошее условие. Харса, добавь: ни одна сторона не приобретает личных обязательств, кроме перечисленных в договоре, на основании оказанной защиты.

Хранительница печати посмотрела на меня.

— Ещё что-нибудь?

Я хотела сказать «нет», но вспомнила серебряное кольцо.

— Да. Ни один из супругов не имеет права применять к другому родовую магию без его прямого согласия.

В комнате стало тише.

Харса перестала писать.

Ортан не отвёл взгляда.

— Это из-за Кросса?

— Это из-за меня.

Он кивнул.

— Записывай.

Харса вывела строку.

Мне впервые стало по-настоящему легче.

Не потому, что бумага могла защитить от всего. Бумаги не удерживали людей от предательства. Я уже знала это слишком хорошо.

Но я сама назвала условие.

Его приняли.

Вот этого у меня не могли отнять задним числом.

Харса закончила и пододвинула договор ко мне.

— Читайте.

— Полностью?

Она посмотрела почти оскорблённо.

— Вы подписываете вступление в род Грейров. Если не прочитаете каждое слово, я сама вас отсюда выгоню.

— Вы мне нравитесь.

— Это пройдёт.

Я начала читать.

Орочий договор был составлен на двух языках. Человеческий текст оказался точным, но в нескольких местах я заметила различия оттенков. Слово, переведённое как «защита», в степном варианте означало скорее «обязанность дома отвечать за безопасность принятого человека». «Супруга» на человеческом звучала личнее, тогда как орочий термин одновременно обозначал члена рода, вошедшего по добровольному союзу.

На четвёртой странице я остановилась.

— Здесь ошибка.

Харса нахмурилась.

— Где?

— В человеческом варианте сказано, что я обязуюсь сопровождать главу рода на официальных мероприятиях. В орочьем — что присутствую только на тех встречах, где моя работа необходима.

Ортан протянул руку.

— Покажите.

Я развернула лист к нему, стараясь не касаться его пальцев.

Он прочитал оба варианта.

— Агния права.

Харса недовольно цокнула языком.

— Старый перевод.

— Исправь.

Она вычеркнула строку.

Я продолжила.

Ещё одно несовпадение нашлось ближе к концу. Оно было небольшим, но могло позволить дому Грейров распоряжаться моими профессиональными договорами.

— Это тоже меняем.

Ортан даже не стал спорить.

— Разумеется.

Я подняла глаза.

— Вы очень легко соглашаетесь.

— Вы нашли ошибку.

— Люди в таких случаях обычно объясняют, почему она ничего не меняет.

— Поэтому ваши договоры занимают в три раза больше страниц.

— В два.

— Вы защищаете человеческую бюрократию?

— Профессиональная гордость.

Он усмехнулся.