Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 38 – Лилия Тимолаева

— Ортан.

Я замерла.

Он пожал плечом.

— Если собираемся год изображать убедительный брак перед половиной столицы, «господин Грейр» быстро начнёт звучать странно.

— А «муж» не начнёт?

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

— Тогда Ортан.

Имя непривычно легло на язык.

— До вечера, Ортан.

— До вечера, Агния.

Харса ждала меня в коридоре с тем выражением лица, которое обещало множество вопросов, однако, к моему удивлению, молчала до самого северного крыла.

Комната оказалась больше, чем я ожидала. Широкое окно выходило на внутренний двор, возле стены стоял письменный стол, напротив — кровать с тёмным деревянным изголовьем. Ни цветов, ни попыток придать помещению романтический вид. Кто-то принёс только свежие полотна, зажёг лампы и поставил мои сундуки возле шкафа.

Это было хорошо.

Чужая комната не притворялась новым домом.

— Если чего-то не хватает, скажите, — произнесла Харса. — Внизу всегда кто-нибудь есть.

— Спасибо.

Она уже собиралась уходить, когда я вспомнила:

— Харса.

— Да?

— Вы знали Ортана раньше, чем он стал главой рода?

— С рождения.

— Тогда можно спросить?

В её глазах появилось веселье.

— Про детские шалости?

— Нет.

— Жаль.

Я помедлила.

— Он всегда так относится к чужим решениям?

Харса прислонилась плечом к двери.

— Каким образом?

— Как будто они принадлежат тому, кто их принимает.

Она некоторое время смотрела на меня.

— Нет.

Ответ удивил.

— Нет?

— Ортан научился.

Мне захотелось спросить, когда и почему, однако Харса уже выпрямилась.

— Это лучше спросить у него. Если захочет, расскажет.

— Понятно.

— И ещё, Агния. Если Кросс вернётся, я сначала приду к вам. Без вашего согласия к комнате его никто не приведёт.

— Спасибо.

После её ухода стало непривычно спокойно.

Я подошла к сундукам.

Леонард действительно прислал многое. Рабочие платья, бельё, книги, два любимых халата, небольшую шкатулку с украшениями, сапоги для поездок, даже старый плед, которым я пользовалась в кабинете зимой.

Каждая вещь была выбрана человеком, прекрасно знавшим, что мне понадобится.

На самом дне второго сундука лежала чашка с тонкой трещиной.

Та самая, которую он несколько раз грозился выбросить.

Я села на край кровати и долго смотрела на неё.

Потом рассмеялась, а через секунду закрыла лицо ладонями.

Так было нечестно.

Мне было бы проще, если бы Леонард оказался человеком, который способен только причинять боль. Но он помнил, какую чашку я люблю. Помнил, какие книги мне нужны для работы. Прислал плед, потому что знал, что вечером я мёрзну у открытого окна.

И тот же мужчина шесть раз решил, что имеет право определить, какие части собственной жизни мне разрешено помнить.

Я не плакала. Слёз почему-то не было. Я просто сидела среди вещей из нашего дома и впервые по-настоящему понимала, что потеряла не только мужа.

Я потеряла уверенность в собственной истории.

Через некоторое время я заставила себя встать и разобрать вещи. Работа помогала. Рубашки отправились в шкаф, книги на стол, документы в верхний ящик. Чашку я поставила возле окна.

Письмо Леонарда оставалось закрытым.

Прочитать его я решилась только ближе к вечеру.

Внутри было несколько строк.

«Я собрал то, что, как мне кажется, тебе понадобится. Если что-то забыл, напиши Марте, она пришлёт. Я не войду в представительство без твоего разрешения. Остальные письма привезу вечером, если ты по-прежнему хочешь их увидеть. Л.»