Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 64 – Лилия Тимолаева

Я несколько секунд смотрела на него, ожидая, что он добавит объяснение. Ортан молчал.

— И ты позволил мне сидеть напротив тебя и говорить, что мы встречались несколько раз на переговорах.

— Ты именно это помнила.

— А ты помнил больше.

— Да.

— Когда я показала кольцо и спросила, где ты видел знак Кроссов, ты сказал про старое соглашение.

— Это правда.

— Не вся.

Он кивнул.

— Не вся.

Мне хотелось ударить его. Впрочем, ещё сильнее хотелось заставить рассказать всё немедленно, а эти два желания плохо сочетались.

— В кабинет, — сказала я. — Сейчас.

Ортан посмотрел на открытую галерею, потом на меня.

— Хорошо.

Мы вернулись тем же путём, по которому шли несколько минут назад, только теперь между нами оставалось такое расстояние, что на мокрой ступени он даже не предложил руку. Я понимала почему и всё равно злилась. На него, на Леонарда, на женщину двухлетней давности, которая оставляла мне тайны вместо памяти, и больше всего на себя, потому что несколько минут назад собиралась поцеловать человека, скрывавшего от меня целую встречу.

В кабинете Ортан зажёг ещё одну лампу. Я остановилась у стола, не снимая мокрого плаща.

— Начинай.

Он снял свой, положил на кресло и посмотрел на меня.

— С чего?

— С первого раза, когда мы встретились так, что я этого теперь не помню.

— Тогда это было не первой нашей встречей. До неё мы уже работали вместе на двух официальных переговорах.

— Это я помню.

— Хорошо. Два года назад зимой во дворце проходили переговоры о западных караванных путях. Ты переводила третий день подряд. Кросс входил в человеческую делегацию, я представлял приграничные дома.

Обрывок вернувшейся памяти подходил: белые стены, высокие окна, знак переводчика на моей груди.

— Продолжай.

— В последний день основная встреча закончилась раньше. Люди ушли в соседний зал, мои тоже разошлись. Ты подошла ко мне и попросила задержаться.

Я нахмурилась.

— Почему к тебе?

— Тогда ты сказала, что потому, что я единственный человек в той комнате, которому Кросс не может приказать молчать.

Фраза отозвалась неприятным узнаваемым эхом. Почти то же самое я сказала Эмме несколько дней назад, объясняя, почему в случае моего исчезновения нужно искать Ортана.

— Что ещё?

— Ты спросила, знаю ли я старые родовые знаки человеческих домов. Потом нарисовала вот этот.

Ортан взял чистый лист и несколькими движениями повторил символ, который я видела внутри кольца Кроссов.

— Я действительно узнал его. За несколько лет до этого мне попадалось старое соглашение о свидетелях на пограничных переговорах. Там был тот же знак и несколько строк о памяти. Поэтому, когда ты спросила меня несколько дней назад, я ответил, что видел символ в старом соглашении.

— И ни словом не обмолвился, что уже отвечал мне на этот вопрос.

— Да.

— Великолепно.

Ортан принял сарказм без возражений.

— Что я сказала два года назад, когда ты узнал знак?

— Сначала ничего. Потом спросила, можно ли доверять человеку, если он помнит разговор, а ты нет.

У меня похолодели пальцы.

— Какой разговор?

— Ты не уточнила.

— Ортан.

— Я не знаю, Агния. Тогда ты тоже не рассказала всего.

— Но рассказала достаточно, чтобы спустя два года ты сразу понял, о чём речь, когда я заговорила о памяти.

— Да.

Я стянула мокрый плащ и бросила на кресло. В комнате было тепло, но меня знобило от возвращающегося ощущения, что вокруг опять существует история моей жизни, известная другим людям лучше, чем мне.