Книга Забытая жена, страница 115 – Сандра Барро

В небольшой гостинице, куда нас привёл первый помощник и поручил одному из своих матросов, я впервые за долгие недели увидела чистую воду, небольшое зеркало и мягкую постель. От облегчения я даже беззвучно заплакала – просто потому, что могла наконец-то смыть с себя этот белый соляной налёт и избавиться от бесконечной качки.

Господин Корсмо вернулся к вечеру. В руках он держал огромный баул с одеждой для меня и Сигурда. Развязав его, он вывалил на кровать кучу вещей – от простых женских платьев до тёплых детских жилеток и обуви. И даже небольшой отрез хлопковой ткани, который заставил меня густо покраснеть: нижнюю юбку, что была на мне в день побега, я почти полностью изрезала для женских нужд. Его забота поражала, и я с трудом прошептала слова благодарности, от которых он лишь усмехнулся, будто ему было неловко принимать мои чувства. Мужчина строго предупредил меня не выходить из гостиницы, иначе «место здесь неспокойное для женщины. Всякого сброда полно, обворуют или того хуже». Эти слова повергли меня в ужас, и я даже представить не могла, насколько пророческими они окажутся впоследствии.

Когда трюмы нашего корабля были заполнены, на его борт поднялись несколько моряков, которые чудом спаслись с китобойного судна, потерпевшего крушение среди рифов неподалёку от берега. Мы ещё немного задержались в гавани, пока капитан подписывал все нужные бумаги, и вскоре продолжили плавание. Постоянные муссоны и быстрые течения вели нас вперёд, пассаты подхватывали корабль, как щедрые руки, и толкали к Амстерштаду. Казалось, сама стихия торопилась вернуть меня домой, и лишь качка напоминала, что любой неверный порыв силы моря способен сломать хрупкую человеческую судьбу.

Впереди нас ждал долгий путь, который должен был продлиться около трёх месяцев. Когда до желанной суши оставалось меньше двух недель, одна ночь перечеркнула всё то хрупкое спокойствие, которое мне удалось собрать по крупицам.

Я проснулась от пьяного смеха и гортанных криков на лающем германском наречии. Сначала подумала, что это просто перепалка на палубе, но голоса приближались. Затем раздались тяжёлые удары в дверь моей каюты. Сердце трепыхнулось и упало вниз. Я вскочила, схватила сына, который мгновенно почувствовал мой страх и заплакал. Доски дрожали под новыми ударами, и я понимала: дверь не выдержит.

Так и случилось: она распахнулась, отлетев в сторону, и в каюту ввалились двое матросов. Это были те самые моряки с китобойного судна. Лица их блестели от пота, глаза были мутными, злыми. Один расхохотался, увидев меня, и шагнул вперёд. Я прижала сына к груди, но он вырвал Сигурда у меня из рук и бросил его на кресло как тряпичную куклу. Ребёнок зашёлся в крике.

Следующий миг я помню как сквозь воду: тяжесть чужого тела, запах дешёвого рома, липкие пальцы, которыми он рвал на мне одежду… Второй мужчина стоял рядом, смеялся и пил прямо из бутылки.

Я закричала. Мир погрузился в красную, гудящую, узкую тьму. Внезапно в каюту ворвался Арне Корсмо.

Он появился так стремительно, что тот, кто навалился на меня, даже не успел обернуться. Первый помощник схватил его за ворот, сорвал с меня и ударил с такой силой, что мужчина рухнул на пол. Корсмо бил его снова и снова, не останавливаясь, пока тот не захрипел, захлёбываясь собственной кровью. До сих пор с содроганием вспоминаю этот ужасный, булькающий звук.