Книга Забытая жена, страница 186 – Сандра Барро

Всю работу по дому она незаметно переложила на меня. Я вставала раньше всех, месила тесто, таскала воду, чистила рыбу, мыла пол, укачивала младенца, когда она была занята. Сигурд подолгу оставался один, предоставленный самому себе. Девочки Магды, избалованные и задиристые, не желали играть с ним, а то и вовсе обижали. Однажды я увидела, как младшая оглянувшись по сторонам, быстро ущипнула его за руку, когда он потянулся за деревянной свистулькой. Сначала он удивлённо посмотрел на неё, не понимая, что произошло, а затем разразился громким плачем. Девочки лишь рассмеялись и стали дразнить малыша. Называя «грязнулей», они показывали пальцами на его смуглое личико. Моё сердце разрывалось от жалости к нему, но я лишь пристыдила их и попросила прекратить. Сёстры обиженно насупились, а затем выбежали из комнаты и я услышала, как они жалуются на меня матери.

Моё положение становилось всё более унизительным, я пыталась убедить себя потерпеть, хотя внутри всё содрогалось от бессильной ярости. Идти нам было некуда.

Но хуже всего было за обеденным столом. Всё, что я готовила, съедалось мгновенно. Большая семья ела жадно, шумно, не оставляя почти ничего. Моему мальчику доставался лишь жидкий бульон с редкими кусочками кореньев. Всю рыбу из кастрюли всегда первым вылавливал Ханс, накладывая себе самую большую порцию.

День за днём я чувствовала, как нарастает напряжение. Магда становилась всё более холодной, её взгляды выражали неприкрытое нетерпение. Я знала, что момент изгнания близок. И вот этот день настал. В одно утро, когда я стояла у стола, замешивая тесто для хлеба, в кухню вошёл Ханс. Его присутствие всегда вызывало во мне нервную дрожь. Он коротко кивнул Магде. Тетка, избегая моего взгляда, наконец произнесла то, что я уже давно предчувствовала:

«У Ханса есть домик на берегу, Аннели. Мы благосклонно, по-родственному, разрешим тебе там пожить. – Она говорила так, будто делала мне великое одолжение, хотя ее тон был надменным и равнодушным. – Те деньги, что ты дала, закончились. Мы больше не можем кормить вас двоих. Так что собирайся. Ханс тебя отвезёт. Причал там близко, может быть, тебе улыбнётся удача, и ты устроишься разделывать рыбу на продажу. Моряки сдают её в трактир, а его хозяин хоть и мало платит, но всегда кормит своих работников. С голоду не помрёте».

Я молчала. Слова тётки били меня наотмашь, как пощёчины. Я понимала их смысл – «пошла вон».

Ханс привёз нас к своему «дому» на старой телеге, колёса которой скрипели и стонали на каждой кочке. Когда я увидела эту лачугу, то едва сдержалась, чтобы не разрыдаться. Она была настолько жалкой и убогой, что её сложно было назвать домом. Прохудившаяся крыша зияла дырами, сквозь которые виднелось серое небо и одна единственная комната, где с трудом помещалась небольшая печка. Из всех щелей тянуло пронизывающим ветром, пробирающим до костей. Стены были мокрыми от сырости, а запах плесени и гнили наполнял воздух.

Ханс, заметив моё лицо, искажённое отчаянием, ухмыльнулся, обнажив свои гнилые зубы. Он небрежно поковырял грязным ногтем между ними и смачно плюнул на земляной пол тягучую слюну.

«Скажи спасибо, что не на улицу. Ничего, найдёшь работу, трактир там, – он махнул рукой в сторону виднеющегося причала, откуда доносились крики чаек и шум волн. – Наверняка у тебя есть, что продать, чтобы починить крышу. А может, и найдётся кто-то, кто оплатит тебе ремонт, если не будешь упрямиться. Не девушка уже, опыт, поди, есть».